5735

Квартет И: «Пригласили Макаревича потому, что он прекрасный музыкант»

«Квартет И».
«Квартет И». / Екатерина Чеснокова / РИА Новости

От разговоров к письмам

Владимир Полупанов, «АиФ»:  Вы когда-то нашли очень удобную форму общения со зрителем через письма, песни и разговоры. А что, собственно, будет дальше?

Ростислав Хаит: Дальше будут сюжетные пьесы, которые не имеют никакого отношения к форме, в которой были сделаны сначала «Разговоры», а потом «Письма», с персонажами, где мы впервые будем выступать не под своими именами. Я, скорее всего, буду фигурировать под именем Борис Наумович.

Ростислав Хаит с супругой Ольгой перед премьерой фильма Быстрее, чем кролики в кинотеатре Каро Фильм Октябрь в Москве. 2013 год
Ростислав Хаит с супругой Ольгой перед премьерой фильма «Быстрее, чем кролики» в кинотеатре «Каро Фильм Октябрь» в Москве. 2013 год. Фото: РИА Новости / Екатерина Чеснокова

— Количество абсурда на единицу времени в ваших спектаклях зашкаливает. В нашей стране абсурд — это национальная забава?

Леонид Барац перед премьерой фильма Быстрее, чем кролики в кинотеатре Каро Фильм Октябрь в Москве. 2013 год
Леонид Барац перед премьерой фильма «Быстрее, чем кролики» в кинотеатре «Каро Фильм Октябрь» в Москве. 2013 год. Фото: РИА Новости / Екатерина Чеснокова

Леонид Барац: Думаю, именно поэтому «День выборов» и «День радио» нашли своего зрителя. Это не только абсурдно, но еще и жизненно. Чего бы мы ни придумали абсурдного в этом спектакле, когда мы разговаривали с людьми, которые занимаются или занимались выборами, они говорят нам: «Так и есть». 

Р.Х.: В разных городах к нам подходят сотрудники радиостанций и говорят про «День радио»: «Вы что, это где-то подсмотрели? Так же на самом деле всё и происходит».

— Уже огромное количество людей посмотрели фильмы «День радио» и «День выборов». Но... на днях ещё раз побывал на спектакле «День радио». И был приятно удивлён — полный зал.

Р.Х.: Очевидно, людей интересует не сюжет. 

Л.Б.: «День радио» точно попал в зрительские ожидания. И это уже, мне кажется, не из разряда его художественной ценности, а из серии «нельзя не пойти». Хотя народ в зале смеётся. При том, что спектакль из «того времени». Если бы мы выпустили его сейчас с этим же текстом, было бы не совсем понятно, про что это. Потому что и радио сейчас другое (оно слишком заформатировано, и там так всё абсурдно не происходит), и люди, которые там работают, другие. 

— При том, что у вас всё так успешно в театре, зачем вам в это тревожное время ещё и спецвыпуск «Письма и песни мужчин...», который вы покажете в «Крокус холле» в ближайшие выходные? 

Л.Б.: Ты, собственно, сам ответил на свой вопрос. Время непростое, тревожное. Мы всё время устраиваем какие-то акции в период «безвременья», когда у нас не выходят новые фильмы и спектакли. У нас в начале года вышел фильм «Быстрее, чем кролики». А следующий фильм «День выборов-2» мы будем снимать только летом. А выйдет он только в 2016-м году. Вот мы и стараемся напоминать о себе громкими акциями, чтобы про нас не забыли. 

Р.Х.: И потом, это уникальная вещь. Такого спектакля больше не будет. Мы его покажем только 2 раза. 

— Чем эта версия будет отличаться от той, которая идёт на сцене ДК им. Зуева?

Л.Б.: Во-первых, в репертуарных спектаклях на сцене ДК им. Зуева играет только «Несчастный случай». А в «Крокусе», помимо «Несчастного случая», будет Андрей Макаревич, Борис Гребенщиков с «Аквариумом» и группа «Чайф». Будут также небольшие изменения в текстах. 

— Андрей Макаревич подвергся гонениям и нападкам со стороны общественности за свой вояж на Украину. Ваше приглашение выглядит как пощёчина общественному мнению...

Л.Б.: Во-первых, я не очень хорошо знаком с общественным мнением. Но мне кажется, всё, что сейчас происходит с Макаревичем, — это безобразие. Можно обсуждать, правильная или нет его позиции по Украине. Но он имеет право высказывать своё мнение, и не нужно его по этому поводу гнобить. Я не думаю, кстати, что это был «указ сверху» устроить травлю Андрею. Это «перегибы на местах». Боязнь конкретных начальников каких-нибудь концертных залов (где Макаревич выступает) навлечь на себя гнев вышестоящих руководителей. Во-вторых, мы пригласили Андрея до всех этих событий. И, конечно, ни за что не отменим его участия в нашем спецвыпуске. 

Р.Х: Макаревич со своими песнями очень точно «попадает» в наш спектакль. То есть мы пригласили его не потому, что он выдающийся «борец за свободу», а прежде всего прекрасный музыкант. 

— Почему ваш выбор пал также на «Аквариум» и «Чайф»? 

Л.Б.: Так случилось, что мы играли заказной спектакль «Письма и песни...». И, кроме нас, заказчики пожелали ещё кого-то. Мы подали список, и были выбраны вот эти музыканты. И, сыграв спектакль вместе с ними, поняли, что это неплохо. По-моему, Володя Шахрин сказал в финале: «А ведь неплохо всё получилось, давайте это ещё раз повторим». 

— И для кого это вы давали заказной концерт? Какая-то богатая российская корпорация?

Р.Х.: Да. Поверь, таких корпораций у нас немало. Было.

Л.Б.: А те, которые остались богатыми, сейчас затаились. И праздники не празднуют. Что сказывается на нас. 

Выборы продолжатся

— То есть количество корпоративов заметно снизилось? 

Р.Х.: Процентов на 50–60 упало количество выступлений. Ситуация вполне нам понятная, объяснимая. Тут либо надо затянуть пояса, либо сильно падать в цене. Что, на мой взгляд, нам делать не стоит. Мы как утвердились в премиальном сегменте на этом рынке, так и должны в нём пребывать. Не демпинговать, а ждать, чтобы ситуация устаканилась. 

Л.Б.: Лет 5–7 побудем в «премиальном» сегменте, нам никто не будет платить, тогда и вернёмся в сегмент эконом-класса. 

Р.Х.: Или в сегмент «ёлок».

Л.Б.: В сегмент «ёлок и общежития на Трифоновской». Надеюсь, там ещё есть пара свободных комнат. 

— Я гляжу, вы с юмором относитесь ко всей этой ситуации? 

Р.Х.: А что остаётся?

Л.Б.: Это во-первых, во-вторых, есть ещё какие-то запасы. Когда они закончатся, посмотрим, сможем ли мы относиться к этому с юмором.

— Название спектакля «Письма и песни...» венчает фраза «и высоких цен на нефть». Не собираетесь ли вы менять название в связи с заметным падением цены на нефть?

Р.Х.: Не собираемся. Потому что 78 долларов за баррель, по сравнению с 9 долларами (а столько нефть стоила, когда Борис Ельцин пришёл к власти), это пока ещё высокая цена на нефть. Она, конечно, не такая высокая, как в лучшие годы правления Владимира Владимировича (150 долларов), но 78 долларов — это ещё приемлемо. Когда будет 50, тогда и, наверно, придётся менять. 

— Почти все свои топовые спектакли вы экранизировали. Появится или кино «Письма и песни...»?

Л.Б.: Этот наш спектакль получился слишком грустным и рассужденческим, поэтому экранизировать его в том виде, в котором он существует на театральной сцене, не собираемся. Следующим летом мы будем снимать «День выборов-2». А потом, наверно, третью часть «Разговоров...», куда частично войдут тексты из «Писем и песен...», из наших юбилеев (15- и 20-летия) и какие-то совсем новые тексты. 

Р.Х.: Хотя почему же... там и смешного много. 

Л.Б.: Смешное там есть. Но темы там более серьёзные, чем в предыдущих наших фильмах и спектаклях. Мы немножечко обожглись на «Кроликах...» (фильм «Быстрее, чем кролики» — Ред.). 

Р.Х.: Мы просто чётко поняли то, о чем раньше только догадывались. Всё-таки театральный зритель сильно отличается от кинопублики. Это две разные аудитории. 

Л.Б.: В кино сегодня ходят для того, чтобы весело и легко провести время, развлечься. А в театр приходят всё-таки за другим.

Р.Х.: Поэтому мы даём обещание нашим кинопоклонникам, что в дальнейшем мы их не будем больше разочаровывать, расстраивать и грузить мыслями о вечном. А будем их только развлекать. 

Галкин или Ургант?

— «День выборов-2» на каком материале будет построен? Он будет логически продолжать первую часть?

Р.Х.: Да, это будет логическое продолжение. Губернаторские выборы, по сути, были отменены. Допустим, в первой части губернатор Цаплин, которого играл Василий Уткин, избрался на первый срок. На второй его переназначили. А теперь ему нужно переизбраться на третий. 

Л.Б.: И та же самая команда будет спасать репутацию Цаплина в авральном режиме. Плюс у него появятся конкуренты: местные бонзы, бандиты и чиновники. Это будет авантюрно-приключенческая комедия, без социального подтекста. 

— И никакого политического юмора?

Р.Х.: Немного будет. Мы прекрасно понимаем, что в нашей стране можно шутить про кого угодно, кроме президента. 

Л.Б.: Слава Богу, в фильме у нас губернаторские выборы, а не президентские. Поэтому мы это негласное табу с честью обошли.

— У нас не очень благодатная почва для политического юмора?

Р.Х.: Наш президент настолько заслонил собой всех остальных политических деятелей, что они выглядят просто подпевалами на его фоне. И даже те, которые как бы «против», просто обозначают оппозицию. Они все безликие, и от них ничего не зависит. 

Л.Б.: У нас во власти уже много лет одни те же люди. И какими бы совестливыми ни были руки, в которых эта власть, рано или поздно они развращаются. Я по этому поводу всё время вспоминаю фразу из «Севастопольских рассказов» Толстого (но никак не могу её дословно выучить). Толстой задаётся там вопросами: «Что за мужество, почему люди гибнут, ради чего идут на это? Ради денег, карьеры, Бога?» и дальше делает вывод, что ради скромного потаённого чувства патриотизма. Вот всем нашим патриотам, которые постоянно рассуждают о своей любви к родине, не мешало бы поучиться этому потаённому патриотизму. 

Р.Х.: Шутится по поводу чего-то яркого. А яркий у нас один президент. Но о нём шутить нельзя. 

Л.Б.: Ну, почему же. Есть у нас яркие политики...

Р.Х.: Кто это, например? Жириновский

Л.Б.: Да, Жириновский. Или Рогозин

Р.Х.: Жириновский яркий, но он уже всем надоел. А какой Рогозин яркий? Вспомни его манеру говорить. Он же тугодум. 

— Вы сами в жернова цензуры пока не попадали?

Р.Х.: Пока нет. 

Л.Б.: Мы уже много лет играем «День выборов», и там есть песня, в которой поётся: «С нами Путин и Христос». 

Р.Х.: То есть пока говорим то, что хотим. Пока. 

— У вас очень неплохо складываются отношения с кинематографом. Но с телевидением не очень. Ваше «Шоу ни бе ни мэ не хило» продержалось один сезон. Почему? 

Р.Х.: Это вопрос к руководству канала. 

Л.Б.: Мы бы и сами, наверно, не согласились делать второй или третий сезон. Это не то, по чему хотелось бы, чтобы о нас судили. Нам там не удаётся сделать то, что нам нравится. Причём, не потому что нам запрещают. А потому, что не получается. 

— Чей юмор вам ближе — Ивана Урганта или Максима Галкина?

Р.Х.: Совершенно очевидно — чей. Хотя надо сказать, когда Максим только начинал... в 2000 году на кинопремии «Ника» он сказал, пародируя Путина: «Из Штази в князи». Это было блестяще! И это он сам придумал! Иван Ургант никогда себе такие острые вещи не позволял. 

Л.Б.: В юморе текст, конечно, очень важен. Но более важна личность говорящего. И в этом смысле Ваня сейчас, конечно, ближе, чем Галкин.

Оставить комментарий (3)

Самое интересное в соцсетях


Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах