Ветеринария уже не младшая сестра медицины. Высокие технологии, используемые в лечении и диагностике человека, сегодня применяют у животных. А прорывные методы ветеринарии внедряют в медицину. Об этом aif.ru рассказывает ученый Сеченовского университета.
Мы беседуем о новейших технологиях, которые приходят в ветеринарию из медицины, и наоборот, из ветеринарии в медицину, о специфике профессии ветеринарного врача и об особенностях работы с лабораторными животными с Яной Христидис, заведующей лабораторией регенеративной ветеринарии Института регенеративной медицины, который работает в Научно-технологическом парке биомедицины Сеченовского Университета.
«Матрица повсюду»
Александр Мельников, aif.ru: Вы руководите лабораторией регенеративной ветеринарии, чем она занимается?
Яна Христидис: Проводит доклинические исследования на животных и транслирует технологии Сеченовского Университета в ветеринарию. Те биоэквиваленты и клеточные технологии, с помощью которых мы восстанавливаем ткани и органы, можно применять и на людях, и на животных.
Лаборатория разрабатывает технологии ускоренного заживления ран с использованием специального устройства — фотобиомодулятора. Заживление ран он ускоряет при помощи света.
Одна из наших разработок — мембраны на основе коллагена. Они помогают восстанавливать ткани, поэтому используются в реконструктивной хирургии. С помощью такой мембраны можно, например, заместить участок кожи, который хирургу-онкологу пришлось удалить вместе с объемной опухолью.
Мембрана, или матрица, изготавливается из ахиллова сухожилия крупного рогатого скота. Самое интересное в коллагене — то, что его «любят» клетки, поэтому у наших матриц — широкая область применения: в травматологии и ожоговой терапии, в урологии — для восстановления уретры, в офтальмологии — при дефиците здоровых тканей роговицы.
Из коллагена в Институте регенеративной медицины Сеченовского Университета изготавливают искусственную роговицу глаза. Мы делаем ее прозрачной и используем после ожогов, травм и бактериальных инфекций, которые, кстати, распространены у животных. Некоторые вирусные заболевания поражают роговицу, и, чтобы животное снова могло видеть, мы проводим микрохирургию глаза — подшиваем на него коллагеновую матрицу.
— И как чувствуют себя животные, которых вы так лечили?
— У нас в лаборатории живут две шиншиллы — Пушинка и ее друг Бандит. Им имплантировали коллагеновую барабанную перепонку. Именно шиншиллам, потому что у них схожее с человеком строение слухового аппарата. Оба пациента чувствуют себя отлично, слышат. Пушинка очень ругается, когда мы громко разговариваем в кабинете: не любит шум.
Роговицу мы имплантируем кроликам — их глаз по строению близок к человеческому. Мини-пиги похожи на нас по коже и подкожно-жировой клетчатке, поэтому модели, связанные с ранами, мы отрабатываем на них. После успешной отработки модели технология приходит в медицину и ветеринарию.
Медицина и ветеринария обогащают друг друга
— А что самое интересное пришло из медицины в ветеринарию?
— В первую очередь, визуализация. Появились более точные системы МРТ, микро-КТ. С их помощью можно визуализировать небольшие — меньше сантиметра — коллагеновые структуры, которые мы подшиваем в ткани.
Во-вторых, генетические тесты, технология персонифицированной медицины, а теперь — персонифицированной ветеринарии. Работаем с каждым конкретным животным и выясняем его генетическую предрасположенность к тому или иному заболеванию. Сейчас много гибридных пород. Вот мальтипу, метисы той-пуделя и мальтийской болонки, рождаются чистопородными только в первой линии разведения. Потом идут либо пудели, либо болонки, либо... щенки с генетическими поломками.
В ветеринарию пришло также 3D-моделирование. Если сломан сустав, его можно заместить частично или целиком — распечатать на биопринтере в стерильных условиях и имплантировать.
— Когда эти технологии доберутся до обычных ветклиник?
— Совсем недавно мы запустили свое производство. Первыми начнем внедрять биомедицинские клеточные продукты на основе стволовых клеток. Их область применения универсальна — от кардиологии до травматологии. Наша продукция будет актуальна и для медицинских, и для ветеринарных клиник.
Первый продукт из этой линейки — для лечения лор-заболеваний. Это клеточные технологии восстановления голоса и слуха. Барабанную перепонку, созданную на 3D-принтере, и имплант гортани наши врачи уже успешно пересадили животным.
«Точно так же, как с человеком»
— Сейчас в мире много говорят об этичном обращении с лабораторными животными. Что сейчас происходит в этом плане в российской науке?
— Мы придерживаемся гуманного отношения к лабораторным животным. Тщательно следим, чтобы на протяжении всего эксперимента — а некоторые исследования могут длиться и полгода, и год — животное было целиком обезболено. Анестезиолог контролирует наркоз во время оперативных вмешательств, после операций животные тоже под наблюдением. Лично я всех знаю в лицо, или, правильнее сказать, в мордочку, хотя у меня 300 крыс и 500 мышей.
Любопытная история произошла с птицами. Мы ставили эксперимент, который называется Cam-тест. На яйце прорезается окно, и мы проверяем, как различные факторы влияют на васкуляризацию — формирование кровеносных сосудов. Случилось так, что часть птенцов после Cam-теста проклюнулась. И теперь они — полноправные участники нашей работы.
Мы учим аспирантов, научных сотрудников, врачей-исследователей работать с животными. Важно понимать, как животное себя чувствует, и для этого существуют оценочные шкалы. Если крыса зажмуривает глазки, пушится, сжимается, часто дышит — все это может свидетельствовать о боли. Кто-то на интуитивном уровне понимает, что пациенту больно, кто-то — изучив литературу на эту тему.
Работа с болью — один из важнейших элементов взаимодействия с лабораторными животными. Острая, хроническая боль — все виды боли необходимо купировать. Мы смотрим анализы и используем современные методы визуализации, чтобы не пропустить воспалительный процесс. Точно так же, как с человеком. Находим воспаление — назначаем антибиотикотерапию.
Это база, которая нужна в работе не только с лабораторными, но и с любыми животными от сельскохозяйственных до домашних.
Мы разработали программу дополнительного профессионального образования «Работа с лабораторными животными: общие принципы и возможности современных технологий». К нам приходят студенты, ординаторы, аспиранты, врачи — учим их на примере доклинических исследований медицинских изделий и биомедицинских клеточных продуктов.
«Ветеринария — это бесконечная эмпатия»
— Когда вы решили, что хотите стать ветеринаром?
— С самого детства. Помню, как принесла с урока биологии мышку, чтобы ее не скормили змеям. Я выросла, а отношение к животным осталось таким же. Сейчас у меня живут бывший бездомный кот Тотошка и приютская собака Ева. Лечила ее нашими клеточными технологиями — теперь Ева здорова и счастлива. Руководство университета всегда поддерживает наши проекты по трансляции технологий в практику ветеринарного врача.
— Совпали ваши ожидания с реальностью? Что оказалось самым неожиданным в профессии?
— Главное заблуждение — что буду работать только с животными. Оказалось, мало любить животных, надо уметь общаться с людьми. Их надо расспрашивать о симптомах; обучать, как давать таблетки; на них воздействовать, когда не соблюдают назначения и животному становится хуже.
Трудно привыкнуть к страданию. К ветеринару приносят тех, кому больно, кто травмирован. Самые страшные случаи — когда животное страдает от рук жестоких людей, это трудно осмыслить и пережить. Помню, как лечила собаку, которую подожгли, — даже катетер было некуда поставить...
Ветеринария — это бесконечная эмпатия: к животным, к их хозяевам, которым часто страшно, которые волнуются, плачут. Кроме того, это работа на стрессе: животное в критическом состоянии не сможет ждать, когда ты помедитируешь и войдешь в состояние покоя. Принимать решения и действовать надо быстро.
— Как вы справляетесь с последствиями стресса? Ваше лекарство от выгорания?
— Любовь к животным. Это главное, что мной движет. Приезжаю на работу даже в выходные. В нашей лаборатории сейчас живут несколько кроликов, которые перенесли операцию на уретре. У меня большой штат, но не хочу беспокоить коллег — мне нетрудно приехать самой и провести пациентам постоперационную обработку.
Есть еще одна вещь, которая сильно поддерживает меня и как ветеринара, и как ученого. Каждая успешная операция приближает нас к спасению жизней людей.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Ветеринар Шеляков рассказал, какие домашние растения могут убить кошку 
Ветеринар Григорьева объяснила, как защитить собаку от клещей 
Ветеринар Шеляков объяснил, как часто нужно мыть кошек 
Уголёк спасён! На Урале врачи выходили горевшего в огне кота и нашли ему дом 
Кто такой герпетолог и чем он занимается? 
