Почти год из своих тридцати лет жизни Тахир Куманов с позывным «Кум» штурмовал Марьинку. По военным меркам, это почти вечность. Наступал, отступал, попадал в окружения, вырывался с боем, хоронил друзей, получал ранения, лечился в госпиталях и вновь возвращался на «передок». А там опять смертельный круговорот штурмов, чтобы наконец-то «взять под контроль» эту чёртову Марьинку.
Сейчас «Кум» не штурмовик, а доброволец БАРС-32, старший пункта воздушного наблюдений. Попросту - зенитчик, «охотник за дронами», «страж неба». Красивых эпитетов много, а задача одна - завалить как можно больше вражеских «крыльев».
«Вставай! Беги!»
Осенью 22-го мобилизованный из Астрахани Тахир Куманов с позывным «Кум» сразу же попал на донецкое направление. Врага, кровь из носу, надо было отшвырнуть как можно дальше от Донецка, поэтому две недели «учебки» в тылу и вперёд, на передний край. Здесь под свист пуль учёба идёт веселее, а «уроки» боя, как говорил командир «Кума» из старых «контрабасов» (контрактников – ред.), сразу падают на подкорку и становятся «вторым я», когда боец действует на «автомате», а не раздумывает над следующим шагом. «Эти навыки можно выбить из головы только вместе с мозгами», - объяснял новобранцам старший штурмовой группы.
«Помню первый бой, - рассказывает Тахир. – Мне парни кричат: “Вставай! Беги!” А мне страшно. Ноги, словно в ступоре, шагу сделать не могут. Воронка, в которой прятался, хиленькая, глубиной по колено. Понимаю, если даже рядом прилетит, мне хана. Собрался с силами, выскочил, побежал, парни прикрывали огнём. Нырнул в подвал. Отдышался, успокоился и как-то отпустило. Страшно, конечно, было, но уже не до ступора.
Проклятый дом
Наша задача тогда была взять дом №51. Его третьи сутки союзники штурмовали, а результата ноль. Пулемёт ВСУ косил всех ещё на подходе. Нам команда приготовиться. По рации передают: “Три тяжёлых, через десять малых и вперёд”. Это значит три миномётных выстрела через десять минут и в атаку. Бах. Бах. Бах. Мы выскочили из подвала и вперёд. С проклятого «пятьдесят первого» выбегает рыжая собака и начинает лаять. Нас заметили и просто обрушили на нашу группу шквальный огонь. Сзади взрыв. Оглядываюсь, а это наших пулемётчиков накрыло. Прячусь в доме. Через окно вижу, что трое в натовском мультикаме идут. Стреляю из автомата. Они по мне. Скрываясь за стеной, стреляю по-самолийски: палю очередями не глядя, выставив автомат в проём окна. Смотрю, один лежит, а двое убегают. Нам дают команду на «откат», но мы уже не можем вырваться, нас зажали, долбят миномётами, а их пехота идёт нас «зачищать». Вырываю чеку из гранаты и думаю, что подорву себя и боевиков, когда они войдут. Не знаю почему, но в этот момент в голову пришла мысль, а что сейчас делает мама? В последний момент решаю, а хрен вам, и через дыру в стене бросаю гранату в комнату, где они накапливались, и туда же несколько длинных очередей. Взрыв, дым, вой. Смотреть, что наделала граната на стал. Отхожу вдоль стены, поворачиваю голову налево, а там «Старый» из нашей группы придавленный рухнувшей стеной лежит и смотрит на меня. Живой. Только левая рука и голова у него из груды кирпича торчат, да глаза зыркают. Я запрыгиваю в дом и начинаю его разгребать. Большие блоки отбросил и помог выбраться. Откатывались поодиночке. Вышли не все. «Пятьдесят первый» дом через несколько дней наши парни всё-таки отбили. Они-то и рассказали, что его наёмники-грузины держали. Значит это они на мои пули нарвались. Вот в этом бою я получил ранение в ногу».
Тахир Куманов нашёл в телефоне фотографии небольших осколков, которые попали ему в пятку и показал мне. Два осколка, каждый из которых размером с ноготь, могли оставить молодого парня без ноги. Рассказал Тахир и о «Старом», который тогда тоже вышел живым. Казахского парня из Астрахани и русского бойца и Таганрога военные дороги будут сводить не раз. Штурмовик «Старый» ещё сыграет в жизни «Кума» важную роль. Случайностей на войне, как известно, не бывает, а вот чудеса на «передке» происходят сплошь и рядом. Но когда закончился бой за дом №51 ни «Старый», ни Тахир ещё об этом не знали.
Выйти живым из боя
По словам «Кума», он поверить не мог, что с ранением ноги его вывезут в госпиталь на «большую землю». Говорит, когда узнал об эвакуации всё время повторял «Россия, Россия, Россия». Госпиталь в Ростове, в Моздоке. Туда приехала жена и мама. С ними «Кум» поехал в отпуск домой восстанавливаться после ранения. Рассказывает, что первое время словно продолжал жить на войне. «Слушал небо», аккуратно ходил по траве, в которой на фронте часто разбрасывают мины, радовался обычным, привычным на «гражданке» вещам: тёплому душу, белым простыням, холодильнику, из которого всегда можно было достать что-то вкусненькое, приготовленное женой и мамой. Тахир, улыбаясь, рассказывает, что на фронте думал, как бы домой попасть, а дома, наоборот, как там парни воюют без него. Только отпуск закончился, он сразу к своим. Опять Марьинка, опять штурма и постоянный риск погибнуть. Но для Тахира, как он рассказывает, это уже стало работой.
«Перед началом штурма нервяк всегда присутствует, а как пошла стрелкотня, то включается тумблер «автоматический режим» и пошло-поехало», - рассказывает «Кум».
Спасти «Кума»
В тот день, когда Тахир Куманов получил тяжёлое ранение, на штурм дома с боевиками пошли рано утром. Вышли группой, сразу завязалась перестрелка. «Кум» откололся от группы и прошёл за сарайчики, словно чувствовал, что там могла быть засада. Так и оказалось. Боевики ВСУ накапливались и собирались ударить нашей штурмовой группе в тыл. «Кум» решил действовать на опережение, но только поднял автомат и тут взрыв.
«Прихожу в себя. Лежу лицом в строительном мусоре. Встаю на колени, а дальше подняться не могу. Понимаю, что умираю», - рассказывает штурмовик. Позже он узнал, что в стену рядом с ним прилетела граната и осколки буквально нашпиговали его голову, руки и ноги железом. «Старик», тот самый, которого он несколько месяцев назад, вытащил из-под завалов, находит истекающего кровью «Кума». Тот просит лишь об одном, когда умрёт, не бросить тело в руинах. «Старик» накладывает жгуты, колет «обезбол» и передаёт по рации: «Кум» триста, красный». «Триста» - раненый. «Красный» - тяжёлый. И вот тут-то «Кум», не потерявший сознание, видит воочию, как к нему относятся товарищи. Он, кстати, до сих пор, всех парней, с которыми служил и служит, называет братьями.
«Старик» тащит его под миномётным огнём к подвалу. Бойцы, которые прятались в руинах, укрываясь от украинского огня, вдруг встают в полный рост и начинают прикрывать эвакуацию «Кума»: бьют из автоматов, из РПГ, чтобы боевики даже головы высунуть не могли. В подвале его ещё раз жгутуют, колют «нефапам» (обезболивающее – ред.), кладут на носилки и бегом на эвакуацию. В это время уже идут прилёты. Один, два, три. Но никто и не думает останавливаться. Бегом. Бегом. Бегом. Надо спасти «Кума», вытащить его в тыл. Донесли до точки, а там уже ждала «коробочка». Днём приехали, когда небо гудит от взрывов. Не побоялись. Тахир рассказывает об этом и слышно, как у него перехватывает дыхание от волнения. К сожалению, глаз не спасли. Пришлось удалить. Из армии комиссовали. Но «Кум» на гражданке смог прожить лишь три месяца. Пошёл добровольцем в БАРС-32. Здесь уже почти два года. Сначала в окопах держал оборону на участке неподалёку от Каховского водохранилища, где ВСУ отчаянно пытались прорваться к Энергодару. Когда там стало потише, попросился в зенитчики. Сейчас командует группой ПВО, прикрывающей Мелитополь. О своих успехах «Кум» рассказывает скромно: «Сбиваем». При этом командование отряда называет зенитный пост Куманова одним из самых результативных – два, три «крыла» (беспилотника ВСУ – Ред.) за ночь.
... «Кум» ведёт меня по подземному коридору, за длину и витиеватость прозванный бойцами «кишкой». Под ногами крутится щенок, который всё старается схватить меня за шнурки на берцах. «Цезарь», фу, - командует Тахир, но собачонок и не думает отставать. – У меня скоро отпуск. Я ему уже и прививки, и паспорт сделал. Отвезу его домой и вернусь».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
