aif.ru counter
4561

«В каждой нации есть свои дикари». Поэт Иван Романо о современных цыганах

Иван Панченко — цыганский поэт, пишущий стихи на русском языке, под псевдонимом Иван Романо. Дом, в котором живёт семья Панченко, построен из красного кирпича, большой, просторный. Кованый забор, бетонные ступеньки, большие окна. Внутри — высокие потолки, картины во всю стену. Цыгане говорят, каким бы большим не был дом, их душе в нём все равно тесно. Внутри, на стене — репродукция картины Репина «Охотники на привале», на полках — книги, выстроившиеся в ряд фамилии русских классиков. Хозяин дома по первой профессии — учитель русского и литературы.

Галина и Иван Панченко
Галина и Иван Панченко. Фото: АиФ / Алина Менькова

Супруги Панченко, Галина и Иван, как и многие цыгане, люди гостеприимные. Они сразу провожают к столу с угощениями: здесь и рыба, и курица, и разносолы, и овощи, и фрукты, и торт. Галина признаётся, что сейчас готовит меньше, чем раньше.

«20 лет этому дому, мебель вся старая. Раньше у нас было много гостей. Но сейчас не так, мы-то стареем», — грустно говорит она и наливает мужу чай.

Ивану Панченко 74 года. Он седой, молчаливый. Галина вспоминает, как в свои 16 влюбилась в совсем другого Ивана: настоящего удалого цыгана из кочующей семьи. Потом была оседлость, работа, заботы и проблемы со здоровьем.

Галина всегда была опорой супругу – музой и помощником. Фото: АиФ / Алина Менькова

«Не так давно он перенёс инсульт, совсем был плохой, — рассказывает жена Панченко. — Сейчас ему лучше — ходит только медленно и говорит невнятно. А ещё и диабет врачи у Вани обнаружили. Он исхудал на глазах, я испугалась, поэтому мы почти сразу перешли на инсулин».

Они вместе уже добрых 50 лет, но повенчаться решили совсем недавно.

«Вот наше венчание, четыре года назад решили, когда прошли через огонь и воду, — Галина бережно достаёт из фотоальбома снимок, — мы и зарегистрированы не были долго, потом пришлось узаконить отношения. Знаете, как я считаю — если хочешь жить с человеком — живёшь просто так, а если нет — то тебя и штамп не удержит. Цыгане официально редко регистрируют браки перед государством, хотя свадьбу празднуют. Знаю, что у крымских цыган невесте на свадьбе за столом не положено сидеть. Но у нас — у российских цыган — свадьбы ничем не отличаются от русских, также проходят в ресторанах, так же молодожёнов осыпают рисом, кричат "горько". Зато в отличие от либерального отношения русских к невинности невесты, у некоторых ветвей цыган с этим очень строго».

Галина вспоминает одну историю, которая навсегда врезалась ей в память, когда ей было 11 лет. «Хорошо помню одну девушку, которая якобы оказалась "нечистой", и её отцу на свадьбе при всех повесили хомут, насмехались над ним, поставили рядом со столом дырявое ведро. Но ведь в то время никто не думал о физиологических особенностях женского организма. Ведь девственна девушка или нет, может сказать только врач. Сейчас всё иначе. А в то время поступали просто по-дикарски».

Саро! Откочевали!

В жизни Галины Иван был первым и единственным.

«Моя мама была троюродной сестрой Ивана. Мы все цыгане — одна большая семья. И лучшая почта у нас — язык. Вот до моих родителей дошло, что есть такой образованный молодой поэт. Недолго думая, они меня и засватали. Привезли к Ване из родного Новосибирска в незнакомый Горно-Алтайск. Перед свадьбой они просто спросили, нравится ли мне жених. Он на счастье мне понравился — молодой, красивый, перспективный учитель, поэт, прозаик, на гитаре играл хорошо. А стихи как писал! А как их читал — как тут не влюбишься».

 

Молодой Иван был романтиком. Фото: АиФ / Алина Менькова

Познакомились и сразу поженились — так за них решили родители Галины. Их — образованных городских цыган, не смутило даже кочевое прошлое семьи Ивана.

«Мы были городские. Понимаете, это другой слой. Там люди образованные, грамотные. Ещё при царе Горохе городские цыгане меняли лошадей, бизнесом занимались, — рассуждает Галина. — Иван же был из другого цыганского сословия — кочевых».

 

Иван вспоминает своё детство, когда его семья бесконечно кочевала Фото: АиФ / Алина Менькова

«Папа меня привезёт в какую-нибудь деревню, да оставит старушке. Денег ей даст, и я в школу иду, которая рядом с её домиком. Он потом приезжает, забирает, везёт в другое село. И снова в чужой дом. 12 школ я сменил за 10 лет учебы. Но учиться любил, и быстро привыкал к новой обстановке», — вспоминает свою кочевую жизнь Иван.

В юности Иван Панченко кочевал вместе с родителями. Фото из личного архива семьи Панченко.

В 1956 году цыганам запретили кочевать. И семья Ивана перешла на оседлый образ жизни.

«К тому времени он уже много стихов написал. И о кочевой жизни тоже», — раскладывает книги мужа на столе Галина.

Кочующий табор. Плащуны, 1946 год.  Фото из архива цыганской национально-культурной автономии Краснодара.

«Саро! Откочевали!», — смеётся Иван. «Саро» по-цыгански значит «всё».

Супруги Панченко — оба педагоги. Иван окончил пединститут в Горно-Алтайске, стал учителем русского и литературы.

Иван Панченко работал учителем русского и литературы. Фото из личного архива семьи Панченко.

«Его приглашали учиться в Москву в литературный институт имени Горького. Но он опоздал на экзамены, и вынужден был вернуться в Горно-Алтайск. Я тоже поступила в педучилище, вот только окончить его не получилось. Сына родила, потом шила, работала дома скорняком», — вспоминает Галина.

В каждой нации есть дикари

У семьи Панченко двое сыновей, Михаил и Василий, и старшая дочь Оксана.

«У дочери взрослый сын Дмитрий. Сегодня придёт к нам в гости. А Михаил с Василием с нами живут, на втором этаже. Развелись оба. Со мной здесь и сестрёнка моя младшая — Таня с младшим сыном Ромкой, тоже она с мужем развелась. Так что наш пример крепкой семьи никто не перенял».

Галина предлагает посмотреть дом, проводит на второй этаж, показывает спальни домочадцев.

«Расскажите о тех цыганах, которые в первую очередь приходят на ум обывателю — которые воруют, слоняются по улицам и просят милостыню, гадают, обманывая людей? Вы таких знаете?».

«Нет, мы с такими цыганами не общались, и не будем общаться, — пресекают разговор супруги Панченко. — Знаете, в каждой нации есть дикари. Это же не значит, что вся она плохая. От человека многое зависит. Он может быть кочевым, но иметь природный ум, тактичность».

«Ну, а по поводу гаданий — все цыгане гадают, — добавляет Галина. — Но у нас в семье этого не было».

Галина говорит, что так уж сложилось исторически, что цыгане всегда выживали, боролись за свое место в жизни, поэтому-то и гадали так хорошо… не потому, что умели гадать, а потому что были хорошими психологами.

Супруги Панченко с другом семьи. Фото: АиФ / Алина Менькова

«Взволновало до слёз»

Внизу слышны голоса и смех.

«О, как раз мальчики пришли. Пойдёмте вниз».

Племянник Галины второклассник Рома встречает своих двоюродных братьев — Михаила и Василия.

Они присаживаются к столу, включают музыку. Комната заливается цыганскими голосами. Звучит песня цыганского композитора Владимира Голощанова.

«Голощанов написал музыку к папиному стихотворению „Старик“. Мы его всегда слушаем и любим», — говорит Василий.

«Папа у нас талантище. Голощанов его так долго искал и счастлив был невероятно, когда нашёл», — добавляет младший сын Михаил.

«Он 30 лет сочинял музыку к стихам Ивана, исполнял потом эти песни в Австралии, Америке, Израиле. Но никогда его не видел и не знал, откуда он, где живёт. Однажды гастролировал в Краснодаре. И встретился в нашей цыганской автономии с её председателем Владимиром Смаиловым. В разговоре Владимир сказал, что знает Ивана Романо — что в жизни его зовут Иван Панченко и живёт он здесь, в Краснодаре».

Василий, Роман и Галина слушают песни Владимира Голощанова. Фото: АиФ / Алина Менькова

«Он приехал ко мне ночью. Мы с ним разговаривали всю ночь, он так меня взволновал, до слёз…», — рассказывает цыган-поэт.

«Но только ты не плачь», — успокаивает его супруга.

«После той встречи мы больше не виделись. Вскоре он умер. Молодым, в 50 лет».

Книги Ивана Панченко. Фото: АиФ / Алина Менькова

Цыганской душе и стен большого дома мало

«Как раз сейчас мы планируем к выходу ещё одну книгу Вани» — рассказывает Галина. Друзья семьи называют её музой Панченко. Галина в ответ только улыбается. По секрету делится, что «муз» в жизни мужа было много. Он человек страстный, влюбчивый.

«Прощала, принимала. Ну, что ж с ним поделаешь?».

«Вы знаете, сейчас уже не так пишется, понемножку, — говорит цыганский поэт. — Из-за болезни моей вдохновения мало. Я себе сказал обязательно написать 15 стихов. Иногда скучаю по своей Родине, по Сибири, по кочевой жизни, по юности. Ну, что ж, в каждом возрасте своя прелесть».

Иван прижимает сжатый кулак к губам и тяжело вздыхает. Галина садится рядом с ним на диван и говорит: «Ванечка, пойдем, наверх. Ты уже утомился, да и время уже семь - укол пора делать». Постаревший цыган осторожно хватается  за локоть жены, подтягивается и встает.

«Зато семья у меня большая и дружная. Знаете как у нас тут весело, когда все собираемся – взрослые, дети, братья, сестры. Песни поем, танцуем. Цыгане так привыкли жить. Цыганской душе и стен большого дома мало».

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Новости Москвы