«В морской профессии уважение и авторитет ты зарабатываешь себе сам, своим трудом. И при этом не ждёшь скидок на „слабый пол“. Наоборот, к тебе, как к женщине, даже более пристальное внимание: сможешь или не сможешь?» — говорит Марина Старовойтова.
Полгода назад она стала первой в мире женщиной — капитаном атомного ледокола. Путь к этой флотской вершине занял у нее больше 20 лет, и на этом пути она прошла все ступени, от дневальной и матроса до старшего помощника капитана. Накануне 8 Марта Марина Старовойтова рассказала «АиФ» о том, как ощущает себя на капитанском мостике «Ямала» и чем её сердце покорила ледяная Арктика.
Про женщин на корабле и работу без поблажек
Виталий Цепляев, aif.ru: Марина Николаевна, в прежние века считалось, что женщины на корабле — к беде, их не то что к штурвалу — на палубу не допускали. В наше время от этого предубеждения не осталось и следа, или все же вам доводилось с ним сталкиваться?
Марина Старовойтова: Нет, конечно, этот предрассудок себя уже изжил. Женщины давно работают на флоте, но традиционно это были дневальные и повара. Я сама прошла этот путь. В 2005 году начинала работать дневальной на атомном контейнеровозе. Подавала еду, мыла посуду, убиралась — занималась обычным женским трудом. Но мне хотелось большего. И вот, когда выпадало свободное время, я поднималась на мостик. Стояла там, смотрела, как работают судоводители, как они ведут это огромное судно. И в какой-то момент поймала себя на мысли: хочу быть именно моряком, судоводителем. Поступила на заочное отделение Морской академии имени адмирала С. О. Макарова — на очное обучение женщин тогда не брали. Одновременно нарабатывала практику, без которой невозможно набрать плавательный ценз для рабочего диплома. Добилась, чтобы меня взяли матросом. У кого-то, конечно, возникали вопросы — зачем мне это надо, справлюсь ли? Это же, помимо прочего, тяжелый физический труд. Но прежде всего я хотела самой себе доказать, что я смогу, что я справлюсь. Вообще, в морской профессии уважение и авторитет ты зарабатываешь себе сам, своим трудом. И при этом не ждёшь никаких поблажек, скидок на «слабый пол». Наоборот, к тебе, как к женщине, даже более пристальное внимание: сможешь или не сможешь?
— Сколько всего женщин на борту «Ямала?
— Конкретно в этом рейсе из почти 90 членов экипажа женщин было только шесть. В основном — повара и дневальные. А вообще у нас на атомном ледокольном флоте женщин немало. Есть и судоводители, и инженеры-операторы, и инженеры по радиационной безопасности, и электромеханики. И коллег-мужчин это уже давно не удивляет. Нет здесь никакого деления по половому признаку, никакой предвзятости. Сейчас уже и мужчины, и женщины имеют одинаковое право получить морское образование, пройти собеседование и устроиться работать на судно.
— Прошло полгода, как вас назначили капитаном ледокола. Успели освоиться?
— Мне было проще, потому что «Ямал» — это мой родной ледокол. Я пришла сюда в 2019 году стажером второго помощника, потом выросла до старпома, успела поработать с обоими экипажами. Так что это было не новое место работы, где нужно было осваиваться, а скорее возвращение домой.
— На ледоколе два экипажа?
— Да, они регулярно сменяют друг друга: четыре месяца работаешь, четыре месяца отдыхаешь. И я всех, с кем довелось работать раньше, хорошо знаю. Знаю, что каждый из них — профессионал своего дела. Наверное, именно поэтому в свой первый рейс я шла без лишнего волнения. Я была уверена в команде. И команда меня поддержала. В первый же день, как поднялась на борт, многие ребята подходили, поздравляли с назначением, говорили, что всегда в меня верили. Для меня это очень ценно.
— Первый ваш капитанский рейс по какому маршруту проходил?
— После выхода из дока в Мурманске мы работали в западном секторе Арктики, по маршруту Сабетта — Карские ворота в Карском море.
Про красоту Арктики, мишек и айсберги
— Однажды молоденькая учитель русского языка и литературы увидела море и влюбилась в него — да так, что решила стать моряком. Это еще можно понять, даже ваше имя Марина («морская») к этому располагало... Но перебраться из средней полосы России в царство льдов, ветров и морозов?! Чем вас так обворожила Арктика, не хотелось податься на теплые моря?
— Когда я работала на транспортных судах — а это было до прихода на ледокол — в каких только морях мне ни довелось побывать! Но мы так же очень часто ходили в Арктику: доставляли грузы на архипелаг Земля Франца-Иосифа, на остров Котельный, в порт Сабетта.
Знаете, Северный Ледовитый океан — это вовсе не однообразная белая пустыня. Лёд бывает разный: разной толщины, разной формы, разных оттенков. И даже в холодной суровости Арктики есть своя прелесть. А когда после долгой полярной ночи там появляется солнце... Это невозможно описать словами, это надо видеть! А еще меня всегда поражала мощь ледоколов — мы же без их помощи никуда, постоянно под их проводкой работали. И то, как они «вспахивали» ледяные поля, ломали огромные торосы — это зрелище, которое меня завораживало и восхищало.
А на теплые моря мы с сыном после рейса ездим отдыхать. Так что в моей жизни всего хватает!
— Это правда, что когда на пути ледокола встречается белый медведь, вы можете остановиться и подождать, пока косолапый пройдет мимо?
— Правда. Медведь всегда в приоритете! Это хозяин Арктики, мы его чтим, уважаем. Если ты ведешь караван судов, а где-нибудь впереди выскакивает медведь и перебегает тебе дорогу, то, конечно, ты сбавляешь скорость, чтобы он успел пройти. А если не уходит, то ты либо останавливаешься вообще, либо отворачиваешь в сторону и обходишь его, чтобы не мешать его жизни.
— От айсбергов отворачивать тоже приходится? Или ледоколу они не особенно страшны?
— Айсберги на нашем пути тоже встречаются. И для нас, как и для любого судна, они представляют навигационную опасность. Ведь только 10 % айсберга находится на поверхности, а остальные 90 % скрыты под водой. Поэтому мы не приближаемся к ним близко, обходим стороной. Нет никакой нужды испытывать ледокол на прочность. Мы всегда ищем более легкую дорогу. Наша задача — не крушить всё на своем пути, а безопасно провести караван, поддерживать рентабельную, устойчивую скорость движения судов. Поэтому без крайней необходимости мы не форсируем тяжелые льды и торосы. Каждый лишний удар о лёд — это износ корпуса. А ледокол — это наш дом. И мы его любим и бережём.
— В носовой части корпус «Ямала» имеет «ледовый пояс» высотой пять метров и толщиной 46 мм. Мощность вашего гиганта — 75 тысяч лошадиных сил. Какой толщины лед он способен взламывать?
— Есть понятие «ледопроходимость» — это предельная толщина сплошного, ровного, не заснеженного припайного льда, преодолеваемого ледоколом непрерывным ходом со скоростью 1,5–2 узла (2,8 — 3,7 км/ч. — прим. ред.) при полной мощности. У нашего ледокола эта толщина составляет 2,5 метра.
Про инстинкт огородника и выбор для сына
— Неизвестно, будут ли из-за глобального потепления на Севере расти ананасы и бананы, но выращивать огурцы у себя на «Ямале» вы лично пробовали, насколько я знаю. Большой урожай собрали?
— Не могу сказать, что огромный, но на салатик хватило. Вообще, у нас некоторые ребята целую каюту оборудовали под теплицу, и вот у них действительно очень много было огурцов. А я посадила скорее для настроения — люблю наблюдать, как что-то растет. Я ведь вообще-то сельский житель, мне очень нравится возиться на огороде. Всегда, когда приезжаю в свой родной город Унеча в Брянской области, что-нибудь да выращиваю: ягоды, зеленушку, огурчики, помидорчики... Это мне по душе. Кстати, в своей каюте, помимо цветов и тех самых огурцов, я посадила острый перчик. Уезжая в отпуск, заметила, что он пророс. А ещё косточку авокадо в горшок сунула, чисто ради эксперимента — и оно тоже проросло, уже довольно большие листья выпустило. Приеду на смену, проверю, как вся эта экзотика подрастает.
— А дома у вас тем временем подрастает сын-старшеклассник. Хотели бы, чтобы он пошел по вашим стопам, стал моряком?
— Очень хотела бы, конечно. Всё время ему рассказываю, насколько это интересная профессия, перспективная. Красивые фото и видео показываю. Но сын пока не хочет идти по моим стопам, а я не настаиваю. Нельзя человека заставить учиться морскому делу — это должен быть осознанный выбор. Потому что все-таки это очень специфическая профессия, когда ты месяцами не бываешь дома, не видишь родных. Каждый сам выбирает свою дорогу. Но морская дорога — она особенная. Её выбирают сердцем. Здесь мало быть просто профессионалом — нужно по-настоящему любить море. Я свою дорогу выбрала и ничуть не жалею.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
