59930

Спасти Расу. Как сложилась жизнь девочки, за которую переживал весь СССР

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 44. Русские не сдаются! 28/10/2020
Раса Прасцявичуте после успешной операции по реплантации обеих стоп ног.
Раса Прасцявичуте после успешной операции по реплантации обеих стоп ног. © / Владимир Вяткин / РИА Новости

«Фельдшер, которая завернула мои ножки в селёдку, сказала, что мой ангел-хранитель уснул на минуту и в этот момент случилась беда. А как проснулся, сделал всё, чтобы я была здорова».

«И ещё фельдшер говорила, – добавляет Раса Прасцевичюте, которой первой в СССР провели операцию по реплантации конечностей, – что теперь мне нечего бояться: ангел больше не уснёт».

Жизнь у этих двоих удалась. Упешный профессор американской клиники Рамаз Датиа­швили. Счастливая немецкая домохозяйка Раса Прасцевичюте. И сколько же всего должно было произойти, чтобы всё сложилось именно так…

Он пришил ей ножки.

И однажды они убежали.

«Переморозили!»

Ангел заснул в лопухах по кромке пшеничного поля в литовском колхозе «Вадактай», когда Витаутас Прасцевичюс завёл свой трактор – и не заметил играющую в траве дочь. Их было у него две – сёстры-близняшки, Раса и Аушра.

Мама девочек, Дангуоле, очнулась из хмельного забытья – жара, июнь, битва за урожай-83, а она уже давно очень устала от жизни – на крик. Косилкой Расе отрезало ­ножки.

В Москве 33-летний микрохирург (золотые руки и блестящие перспективы) Рамаз Датиашвили в этот миг заканчивал 12-часовую операцию, чтобы дома упасть мёртвым сном.

«К нам везут девочку, Рамаз», – телефон рядом с ухом задребезжал, когда он только опустил голову на подушку.

Рентгеновский снимок ног 3-летней литовской девочки Расы Прасцявичуте до операции по реплантации обеих стоп ног.
Рентгеновский снимок ног 3-летней литовской девочки Расы Прасцявичуте до операции по реплантации обеих стоп ног. Фото: РИА Новости/ Христофоров

Небо расчистили для ­Ту-134, в котором летела Раса и её ножки, обложенные мороженой селёдкой ­(«Переморозили!» – будет потом чертыхаться хирург). На операционном столе в Филатов­ской больнице Раса была через 12 часов.

«Сверху» Датиа­швили пришло указание «просто зашить». Слишком велик риск… Анестезиологи родной 51-й больницы не умели работать с детьми, у кардиолога Якова Бранда, которого Рамаз вызвонил, чтобы ассистировать, заболел ребёнок, медсест­ра Лена Антонюк была на сессии, микроскоп, необходимый для операции, заперт на ключ, а ключ – у кого-то на даче… «У нас нет возможности ноги даже ампутировать, а ты хочешь их пришить, Рамаз!» – усмехнулся кто-то. А он только накручивал диск телефона, соединял нити судьбы, собирая по кусочку будущее для дочки какого-то литовского тракториста.

Всё было против этих двоих. Даже ноги в спешке забыли дома на столе, собирая Расу в Москву, – и пришлось возвращаться. Но ангел всё сделал как надо.

«Доктор Рамаз» пришивал их 9 часов. Когда уже свалились от усталости доктор Бранд и сест­ра Антонюк. Когда сам про себя понимал: «Если остановлюсь – не смогу закончить». Сосудик – к сосудику, нерв – к нер­ву. Чтобы, сделав последний стежок, почувствовать в ладонях тепло – кровь побежала в пришитые ножки… А потом, когда Раса начнёт ­ходить, ­заплакать.

Раса Прасцявичуте после успешной операции по реплантации обеих стоп ног. Ее оперировал микрохирург Рамаз Датиашвили (справа).
Раса Прасцявичуте после успешной операции по реплантации обеих стоп ног. Ее оперировал микрохирург Рамаз Датиашвили (справа). Фото: РИА Новости/ Владимир Вяткин

«У меня одна мысль: «Спасибо Богу, что дал возможность и помог сделать доброе дело при невероятно трудных обстоятельствах», – отвечает мне осенью 2020 г. из Америки 70-летний профессор Датиашвили.

«Я когда молодая была, думала – ну да, молодцы… А теперь, в свои 40, понимаю – сейчас такое было бы просто невозможно!» – говорит мне Раса. Я в России, она в Германии: XXI в., у нас есть видеосвязь, но закрыты границы… Последний раз мы виделись с Расой больше 10 лет назад.

«Говори, что покусал крокодил»

«Сейчас такое несчастье никого бы не удивило и не вызвало отклика. Потому что сейчас на первом плане деньги. Мы видим постоянные сборы на больных детей, переводим средства, это стало чем-то механическим и привычным – кажется, что мы уже не принимаем всё так близко к сердцу… А раньше на первом месте были человечность и доброта», – говорит Раса на экранчике моего теле­фона. У неё сегодня первый день после увольнения: «Знаешь, что-то рука стала болеть. Сама смеюсь – 3 года работала в магазине, расставляла товары на полке, тягала тяжёлые ящики с пивом – и ноги в порядке! А рука – заболела…»

Расита Прасцявичуте и Рамаз Датиа­швили.
Расита Прасцявичуте и Рамаз Датиа­швили. Фото: АиФ/ Валерий Христофоров

Наша Раса, когда-то ставшая гордостью отечественной хирургии, давно живёт в Европе. Скоро с работы вернётся её муж-эскаваторщик, она накормит его борщом. Прибежит после уроков 10-летняя дочь Ильяна, чтобы тут же ут­кнуться в телефон… За окном их многоэтажки – русский район немецкого города Тройсдорфа. «У нас весь подъезд – русские или турки…» Обычная жизнь.

«Я спокойно могу рассказывать, что произошло, потому что мало помню. Воспоминания начинаются с момента, когда я жила в Москве… А вот показать ноги – надеть юбку или раздеться на пляже – до сих пор сложно. Я бегаю, катаюсь на велосипеде, хожу на дискотеки… Только почти 40 лет не могу привыкнуть к шрамам. Муж смеётся: «А ты всем говори, что тебя покусал крокодил…»

Расита Прасцявичуте.
Расита Прасцявичуте. Фото: АиФ/ Валерий Христофоров

Сам Ефрем Септ, казах­станский немец, с родителями репатриировавшийся из Экибастуза с волной 90-х гг., не удивился рассказу после знакомства на русской дискотеке в Бонне: симпатичная блондинка, говорит по-русски, танцует, работает няней в русской семье, недавно приехала на заработки из Литвы, ну подумаешь, ноги в Союзе пришили… «Я знала, что выйду замуж в 30 и за русака. Всегда так хотела. Я ведь так люблю русский язык!»

Раса Прасцевичюте с приемными родителями Пиюсом Адомайтисом и Софией Адомайтене. 1995 г.
Раса Прасцевичюте с приемными родителями Пиюсом Адомайтисом и Софией Адомайтене. 1995 г. Фото: РИА Новости/ Мариус Баранаускас

Она говорит без акцента – выучила русский за несколько лет, что прожила по московским больницам, с русскими людьми. И потом всё оставшее­ся время мечтала вернуться. «Мне снится, что меня зовут жить, работать, что угодно – в Москву. И я ни секунды не раздумываю». Вот это она помнит. Не беду. А людей, которых беда ей принесла.

«Когда после статьи в «АиФ» меня пригласил на съёмки какой-то ваш Николай Дроздов и я прилетела в Москву, то по­шла в гости к тёте Ане, которая вместе со своей мамой приютили меня, когда я лечилась. И я открыла от удивления рот: в их квартире всё было так же, как и 20 лет назад… Тётя Аня сварила мне сосиски, которые я в детстве любила, – они назывались сардельки».

Не было уже бабы Кати, гардеробщицы Филатовской больницы, взявшей в дом литовскую полусироту: Дангуоле после операции вернулась в «Вадактай» – и поминай как звали. А Расе предстояла ещё операция – по удлинению одной ноги, которая оказалась короче другой. Так началась московская жизнь знаменитой пациентки удивительного хирурга: школа где-то в переулках у Большой Филёвской, музыкалка, где Раса била в барабан, угрюмый советский интерьер бабы-Катиной квартиры, куда однажды пришёл снимать Расу фотокор ТАСС, а позже «АиФ» Валерий Христо­форов – в тот, 1983 г., её портреты в обнимку с Рамазом выходили на многих обложках… Спустя 20 лет кресло, в котором она позировала Валере, стояло на месте.

Раса Прасцевичюте и Рамаз Датиа­швили. 2018 г.
Раса Прасцевичюте и Рамаз Датиа­швили. 2018 г. Фото: АиФ/ Валерий Христофоров

Последние годы жизни Дангуоле уже и не приходила в себя, умерла – от алкоголя. Литов­ское ТВ кинуло клич – и девочку взяла под опеку семья учителей Адомайтисов из райцентра Радвилишкис. В «Вадактай» Раса вернулась только в 18 лет. Выучилась в сельхозтехникуме и должна была бы, как и родители, работать в литовских полях. Но – уехала прочь.

Сестра-близняшка Аушра осталась в селе. Родила 4 детей, работает на ферме. Их отец умер от рака – Раса никогда его не винила: «Это была просто трагическая случайность».

Раса с мужем Ефремом.
Раса с мужем Ефремом. Фото: Из личного архива

Доктор Рамаз уехал в Америку в 1992-м: «Не хочу вспоминать – это болезненный вопрос». Говорят, ему не простили славы… «Но я никак не изменился – не разбух от гордо­сти…» – пишет он мне в Ватс­апе. По-прежнему в свои 70 – за операционным столом. «И буду стоять – пока не увижу, что пора не стоять». В 90-х Датиашвили пришлось начать всё заново: доказывать квалификацию, несколько лет отдав обучению в Штатах, осваивать с нуля анг­лийский… Чтобы потом ещё много раз пришивать руки и ноги уже американским детям. Но ни у кого из них его номер не хранится в телефоне под именем «Доктор Рамаз», как у Расы.

Раса Прасцевичюте с семьей.
Раса Прасцевичюте с семьей. Фото: АиФ/ Валерий Христофоров

«У Рамаза жизнь удалась! Да и я не жалуюсь!» Расита щёлкает пультом – включает Первый канал, идёт лепить пельмени. В выходные они с мужем пойдут за грибами, пусть за это в Германии и положены штрафы. А на Крещение – окунутся в прорубь, хотя она и католичка… Кажется, что она так и живёт в России. И что та «эстафета добра», как писала советская пресса, когда девочку из литовского колхоза перекинули по небу в московскую больницу, цепочка человеческих поступков и череда случайностей, ещё не запрограммированные красными кнопками для пожертвований, дала Расите Прасцевичюте отмашку: беги, Раса, беги. И ничего уже не бойся. Ангел не спит.

Оставить комментарий (4)

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Новости Москвы