160 лет назад, 21 сентября 1866 года, в семье бывшего садовника, который к тому моменту уже стал мелким предпринимателем — хозяином лавочки фарфоровой посуды, родился четвёртый ребёнок. Дело было в городке Бромли, неподалёку от Лондона. Новорождённому дали имя Герберт. Фамилия — Уэллс.
Фигура знаковая для всего мира. Кто-то считает его пророком, что вполне естественно. В конце концов, именно Уэллс довольно точно описал реалии современного мира, включая почти всеобщую автомобилизацию и строительство домов из бетонных блоков. Что, впрочем, на рубеже XIX и XX столетий было делом, прямо скажем, банальным — подобные пророчества выдавали на-гора авторы гораздо более мелкого масштаба, просто наблюдая за прогрессом в соответствующих областях. Но, чтобы предвидеть грандиозную перестройку общественной жизни, которую обеспечит мобильная связь, для этого в то время надо было обладать и впрямь нерядовым умом. А ведь именно это Уэллс и проделал, описав и «переносные телефоны», и то, что мы делаем вот прямо сейчас: «С помощью телефона можно будет и работать, не выходя из дома, например, заключать сделки. И отпадёт необходимость держать контору в центре города и ежедневно ездить на работу... Труд шатания по лавкам почти отпадёт: вы распорядитесь по телефону и вам хотя бы за сто миль от Лондона вышлют любой товар; в одни сутки всё заказанное будет доставлено вам на дом».
Другие же, напротив, считают, что подобные предсказания — не более чем случайность, а в действительности Уэллс был пророком неважным. Что тоже находит подтверждение. В самом деле, иногда его слепота просто-напросто поражает, особенно если речь заходит о военном деле. Скажем, о возможности создания и применения танков он рассуждал так: «Можно предвидеть опыты с блиндированными передвижными прикрытиями для атакующих людей на обстреливаемой местности. Я допускаю даже возможность своего рода сухопутного броненосца, к которому уже сделан шаг с появлением бронепоездов. Но лично мне не нравятся и не кажутся надёжными эти громоздкие, неповоротливые машины». Подводные лодки, которые именно в те годы активно развивали и ставили на вооружение, своим вниманием Уэллс тоже не обошёл: «Признаюсь, как я ни пришпориваю своё воображение, а оно отказывается понять, какую пользу могут приносить эти лодки. Мне кажется, что они способны только удушать свой экипаж и тонуть... Даже если вам удастся повредить неприятельское судно, четыре шанса против одного, что люди его, дышавшие свежим воздухом, спасутся, а вы с вашей лодкой пойдёте ко дну».
Пытаться примирить людей, придерживающихся противоположных мнений, — дело гиблое. Но попытаться всё-таки стоит. Потому что для нас, живущих в России, особый интерес представляет не Уэллс-пророк или Уэллс-лжепророк, а Уэллс-очевидец. Не писатель-фантаст, а репортёр и публицист, который ничего не предсказывает, но пишет в стиле: «Что вижу, то пою».
Речь о его книге 1920 года «Россия во мгле» — тогда писатель посетил РСФСР. И провёл у нас 15 дней. Это был его второй визит в наши края — первый состоялся в январе 1914 года и длился примерно столько же, то есть две недели. Вполне достаточно для того, чтобы сравнить «Россию, которую мы потеряли», и Россию в первые годы советской власти.
Ценность свидетельств Уэллса, прежде всего, в том, что это честный взгляд со стороны, который может стать базой для правильного понимания, что происходило в те переломные для нашей страны годы. Дело в том, что Уэллс, в отличие от многих своих соотечественников, которые, за редким исключением, были заражены вирусом русофобии, России как раз симпатизировал. Но эти симпатии не касались политического строя. Он говорил о стране и народе.
И говорил действительно беспристрастно. Вот как он говорил о «России, которую мы потеряли»: «Россия — страна, где цивилизация, благодаря бездарному царскому правительству, невежественности и, наконец, изнурительной шестилетней войне, пришла в окончательный упадок».
Может быть, он настроен революционно и пробольшевистски? Вряд ли: «Я не разделяю их убеждений, мне смешон их пророк Маркс. Большевики исключительно неопытны как государственные деятели, это интеллигенты-эмигранты из Женевы и Хэмпстэда и сравнительно малокультурные рабочие».
Уэллс действительно описывает лишь то, что видит. Он не демонизировал никого в России, не распространял теории заговора, не распускал слухи о каком-то «пломбированном вагоне». Зато по европейцам, в том числе и по своим соотечественникам, которые поставили нашу страну в международную изоляцию и неоднократно осуществляли попытки её разделить, прошёлся вполне справедливо: «Россия не есть организм, подвергшийся нападению каких-то пагубных сил и разрушенный ими. Не коммунизм, а европейский империализм втянул эту огромную империю в шестилетнюю изнурительную войну. И не коммунизм терзал страдающую Россию субсидированными извне непрерывными нападениями, вторжениями, мятежами, душил её чудовищно жестокой блокадой. Мстительный французский кредитор, тупой английский журналист несут ответственность за эти смертные муки...»
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
