Порой народная оценка того или иного политического деятеля оказывается куда точнее, чем все выводы профессиональных историков.
На службе английскому величеству
«Мундир английский, Погон французский, Табак японский, Правитель омский...»
Частушка времен Гражданской войны была посвящена адмиралу Колчаку, носившему титул Верховного правителя России.
С «мундиром английским» массы попали в самую точку — к моменту притязаний на верховную власть в России Александр Васильевич Колчак вполне официально служил британской короне.
«Я всецело предоставляю себя в распоряжение правительства Его Величества короля Англии», — говорилось в собственноручно написанном Колчаком прошении, которое было удовлетворено 30 декабря 1917 года.
Сам он впоследствии пояснял, что таким образом хотел продолжить войну с Германией, которая для России была прервана Брестским миром. Правда, на момент поступления на британскую службу мир как таковой заключен еще не был, но дальнейшие шаги выглядели вполне предсказуемыми.
Британский агент
Первоначально англичане собирались определить Колчака на Месопотамский фронт, однако уже 1918 года планы на него поменялись — Лондон решил использовать адмирала для решения «русского вопроса».
Английский военный историк Питер Флеминг в своей книге «Судьба адмирала» писал: «В определенном смысле Колчак направлялся в Маньчжурию как британский агент, как креатура, соответствующая английским интересам. Да и формально он состоял на службе в английской армии и возвращался теперь на Дальний Восток с ведома и санкции секретных служб Великобритании. Примечательно, что антантовским представителям, находившимся там, было рекомендовано не афишировать связи русского адмирала с союзниками вообще и с Англией особенно...».
В марте 1918 года Колчак в письме своей любовнице Анне Тимиревой сообщал: «Английское правительство после последних событий, выразившихся в полном разгроме России Германией, нашло, что меня необходимо использовать в Сибири... Моя миссия является секретной, и хотя я догадываюсь о ее задачах и целях, но пока не буду говорить о ней до прибытия в Пекин».
Авантюрист, ставший любимцем Николая II
Еще во времена своих полярных исследований Колчак прославился своим довольно авантюрным подходом к тем или иным действиям. Многие считали, что риск, на который он шел, зачастую оказывался неоправданным.
Таким же Колчак оставался и во время службы на флоте во время Первой Мировой войны. Но рискующий всем, он пришелся по душе императору Николаю II, который летом 1916 года произвел Колчака в вице-адмиралы, назначив его командующим Черноморским флотом. Русские военачальники пребывали в замешательстве — Колчак стал самым молодым из флотоводцев Антанты, причем приоритет ему отдал перед куда более опытными командирами.
Адмирала обычно называют рьяным монархистом, однако в момент Февральской революции каких-либо активных действий в борьбе за сохранение монархии он не предпринимал. Зато уже к лету 1917 года, когда зашла речь о военной диктатуре, в русской прессе Колчака стали называть среди тех, кого прочили в новые правители. Так что британцы, идя на контакт с Колчаком, отлично знали и о его характере, и о том, какой репутацией он пользуется в России.
Террор и кредит: чем Россия заплатила бы за победу Верховного правителя?
Когда осенью 1918 года Колчак, назначенный боровшейся с большевиками Директорией военным министром, совершил переворот, захватив власть, в британских отчетах появилась весьма многозначительная запись: «Союзники получили своего человека в Сибири».
Перешедший на службу британской короне адмирал всего за несколько месяцев настолько отличился в терроре против местного населения, что до конца XX века самых злых собак в Сибири именовали не иначе, как «Колчаками».
Но, помимо пролитой крови, против Колчака население настраивали упорные слухи, что английский у него не только мундир.
И это были не только слухи — в случае победы Верховного правителя России огромные сибирские богатства должны были попасть в руки британских компаний в качестве оплаты за оказанные услуги.
Расстрел — еще не повод для героизации
Сам Колчак, видимо, считал, что, разгромив большевиков, найдет способ разобраться в своих отношениях с Лондоном.
Но в России исторически не любят тех, кто ставит на внешнее вмешательство. Пока белые агитаторы убеждали в том, что большевики работают на Германию, люди видели несколько иное — «английский мундир» Колчака, верноподданнические обращения к кайзеру генерала Краснова, носившегося с сепаратистскими идеями превращения юга России в независимое государство казаков...
Последним аргументом в защиту Колчака становится факт его расстрела в 1920 году. Однако не все, кого когда-либо расстреляли в России, автоматически могут быть зачислены в порядочные люди и, тем более, в герои.
Состоявшийся на рубеже веков, уже в период постсоветской России, отказ в реабилитации Колчака говорит о многом.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
