Иван Кожедуб, прежде чем сесть в свой Ла-5, каждый раз отдавал машине честь. Трижды Герой Советского Союза, на счету которого 64 самолёта противника, признавался: «Я сроднился с ним, узнал все его повадки. И он меня понимал, слушался».
11 сентября исполняется 125 лет со дня рождения Семёна Лавочкина, автора одного из лучших истребителей Второй мировой войны.
Негорящая древесина
Ла-5 был создан накануне одного из поворотных моментов Великой Отечественной — Сталинградской битвы. Немецкий пилот Эрих Хартманн так вспоминал эту машину: «Когда в небе появились Ла-5, нам пришлось радикально менять тактику. Эти машины нельзя было недооценивать. Я потерял нескольких друзей, которые пошли в лобовую атаку на Ла-5, не зная его возможностей».
Самолёт начали выпускать сразу на четырёх заводах: в Москве, Горьком (Нижний Новгород), Улан-Удэ и Тбилиси. Лавочкин изначально был нацелен на то, чтобы производство его самолётов было как можно менее затратным. Он предложил использовать в авиастроении вместо дефицитного и дорогого дюралюминия дельта-древесину — спрессованную фанеру, отличавшуюся лёгкостью, прочностью, устойчивостью к плесени. И она практически не горела.
В итоге все самолёты конструктора, построенные во время Великой Отечественной, а это более 22 тысяч (каждый третий истребитель на фронте), были выполнены из дельта-древесины.
«Хозяева в воздухе»
Сложилась парадоксальная для немцев ситуация: их самолёты, выполненные из дюралюминия, сбивали фанерные «Ла». И как сбивали?! Соотношение уничтоженных самолётов противника к собственным потерям составляло 4:1 в пользу машин Лавочкина, чья конструкция выигрывала благодаря мощным двигателю и вооружению, отличным аэродинамическим качествам, хорошему обзору из кабины, быстрому набору высоты и манёвренности.
Дважды Герой Советского Союза, Алексей Алелюхин, сбивший 40 самолётов, вспоминал: «С появлением Ла-5 мы почувствовали себя по-настоящему хозяевами в воздухе».
При скудных возможностях, уступавших промышленности гитлеровской Германии, на которую работала вся Европа, и сжатых сроках Лавочкин показывал чудеса изобретательности.
Усовершенствования самолёта, на которые в мирное время ушёл бы год, он умудрялся уложить в несколько недель, признаваясь: «О новом самолёте я думаю всегда и везде».
Вскоре после Ла-5 был представлен Ла-7, развивавший скорость до 685 км/ч — ни один истребитель противника не мог этим похвастаться. И ещё: машины Лавочкина обладали уникальной живучестью.
Символично, что именно на истребителе Лавочкина в строй на протезах вернулся легендарный Маресьев, сбивший уже после ранения, стоившего ему ампутации двух ног, 7 самолётов.
При самых невероятных нагрузках Семёна Лавочкина не покидало спокойствие, он никогда не повышал голос. На плохую работу какого-либо сотрудника мог разве что заметить: «Вот трудится человек как пчёлка, а мёду-то нет!» .
«Буря» против «Навахо»
После Победы конструктору было поручено задание, которое наложило на него уровень секретности, равный тому, что имел Сергей Королёв, который, к слову, был его однокашником по МВТУ имени Баумана. Лавочкин с нуля разработал зенитные управляемые ракеты (ЗУР) для первой отечественной системы противовоздушной обороны. И в 1955 году вокруг Москвы появились знаменитые защитные «кольца» — система ПВО «Беркут» — с ракетами Лавочкина, которые несли боевое дежурство вплоть до начала 1980-х годов.
Следующим проектом стала работа над межконтинентальной сверхзвуковой крылатой ракетой «Буря», в ходе которой Лавочкин решил труднейшие задачи: преодоление звукового барьера, обеспечение устойчивого полёта при скорости свыше 3500 км/ч, создание конструкции, способной работать в условиях сверхвысоких температур. Итогом стал успешный испытательный пуск. И не один.
Аналогичная крылатая ракета «Навахо», которую США пытались создать уже после «Бури», не дошла даже до лётных испытаний — американцам оказались «не по зубам» вызовы, на которые сумел ответить Лавочкин.
Инфаркт в степи
В последние годы Лавочкин работал над созданием зенитного комплекса ПВО «Даль» с ракетами дальностью до 180 километров для поражения высокоскоростных воздушных целей. Заместитель Сергея Королёва Борис Черток вспоминал: «Он выглядел сильно уставшим... передал привет Королёву и добавил: «Не знаю, как там у вас, а мне во время войны было легче». Первые испытания «Дали» прошли неудачно. Позже конструктор выяснил, что причина крылась не в созданной им ракете, а в системе наведения, к разработке которой он не имел отношения. Ясность настала уже после того, как в июне 1960 года Хрущёв в унизительной форме сделал Лавочкину выговор, приказав отправиться на полигон Сары-Шаган в казахстанской степи. Летом в тех местах царит сильная жара. Врачи, знавшие о проблемах конструктора с сердцем, запретили ему ехать. Но Лавочкин не мог ослушаться главу правительства.
Для новых испытаний учли ошибку с чертежами в системе наведения, и ракета Лавочкина точно попала в цель. Репутацию ОКБ, которое сегодня носит его имя, Лавочкин спас ценою собственной жизни. Сердце конструктора остановилось прямо на полигоне, за три месяца до 60-летия. Из-за жары тело транспортировали в Москву в цинковом гробу. Лавочкин повторил судьбу многих других конструкторов своего времени, скончавшихся от инфаркта. Это было ценой, которую они заплатили за победы страны, чьё благополучие для них всегда было выше собственного.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
