В постсоветский период на волне утверждения на пространстве бывшей единой страны доктрины антикоммунизма в новые исторические герои были выдвинуты персоны, ранее воспринимавшиеся крайне негативно.
Встреча в верхах
В России среди почитаемых мучеников борьбы с большевизмом оказался атаман Петр Краснов, на Украине — гетман Павел Скоропадский.
Между этими двумя фигурами гораздо больше общего, чем может показаться. А именно стремление к паразитированию на руинах рухнувшей империи.
3 ноября 1918 года на станции Скороходово состоялась встреча генерал-лейтенанта императорской армии Павла Петровича Скоропадского и генерала от кавалерии Петра Николаевича Краснова.
Оба имели за плечами русско-японскую и Первую Мировую войны, целую россыпь наград, пожалованных Государем Императором... Но осенью 1918 года Скоропадский и Краснов свое свидание воспринимали как встречу лидеров государств.
«Без немцев Дону не освободиться от большевиков»
Скоропадский носил титул «гетмана всея Украины», а Краснов являлся «атаманом Всевеликого войска Донского». Оба ориентировались на Берлин и на помощь кайзера Вильгельма.
В отношении Скоропадского это никогда и не ставилось под сомнение, да и, в конце концов, будущий гетман родился и провел раннее детство в Пруссии. Но вот что о своих отношениях с Германией писал Краснов в книге «Всевеликое войско Донское»: «Без немцев Дону не освободиться от большевиков, это было общее мнение фронтового казачества. Местами казаки сами приглашали немцев помогать в борьбе с Красной гвардией, у казаков не было оружия для борьбы с нею, и получить его было можно только от немцев или через немцев. Установлено было соглашение, что в случае совместного участия германских и донских войск половина военной добычи передавалась Донскому войску безвозмездно».
Скоропадский лично встречался с кайзером Вильгельмом в сентябре 1918 года, который принимал его в качестве главы государства. Краснов до аудиенции не добрался, но в личном письме Вильгельму выражал максимально верноподданические чувства: «Благодаря дружеской помощи войск Вашего Императорского Величества создалась тишина... Просить Ваше Императорское Величество помочь молодому нашему государству орудиями, ружьями, боевыми припасами и инженерным имуществом и, если признаете это выгодным, устроить в пределах... орудийный, ружейный, снарядный и патронный заводы... правительство... предоставит Германской промышленности особые льготы по помещению капиталов в... предприятия промышленные и торговые, в частности по устройству и эксплуатации новых водных и иных путей. Тесный договор сулит взаимные выгоды».
«Государь сам погубил дело империи»
Так что же обсуждали Скоропадский и Краснов на станции Скороходово? Отношения между гетманом и атаманом были почти дружескими, хотя противоречий хватало. Они заключались в вопросе прохождения государственной границы: каждый хотел контролировать побережье Азовского моря, а также оставить промышленные районы Донбасса.
И тот, и другой выступали против большевиков, однако рассматривали они красных не как угрозу «единой и неделимой России», а как опасность для собственных «уделов». Именно поэтому главной темой беседы двух бывших царских генералов стала необходимость создания антибольшевистского альянса, который смог бы выстоять без военной помощи Германии.
Скоропадский заметил Краснову: «Я, флигель-адъютант и генерал свиты Его Величества, не могу быть щирым украинцем и говорить о свободной Украине, но в то же время именно я, благодаря своей близости к государю, должен сказать, что он сам погубил дело империи и сам виноват в своем падении. Не может быть теперь и речи о возвращении к империи и восстановлении императорской власти. Здесь, на Украине, мне пришлось выбирать — или самостийность, или большевизм, и я выбрал самостийность».
«Гетман готов делиться»
Гетман просил атамана связаться с Деникиным, предложив ему альянс, который в перспективе должен был признать независимость «гетманщины», заменив единое государство неким условным союзом независимых государств.
Краснова это вполне устраивало, он и большевиков в Москве готов был признать, если те, в свою очередь, согласятся с независимостью Всевеликого войска Донского.
По итогам беседы со Скоропадским Краснов написал одному из лидеров Добровольческой армии, генералу Лукомскому: «Гетман готов делиться со всеми нами имуществом складов, патронами, снарядами и т. п., готов помогать и денежно, потому что Украина все-таки богаче Дона и Добровольческой армии... Тут не может быть разговора о так навязших в зубах ориентациях. Снаряжение и вооружение русское, наследство разложившейся под язвами большевизма и разбежавшейся российской республиканской армии, деньги даны русскими людьми, русскими банками... Говорить о будущем России, всей России, еще рано — надо освободить ее. Нельзя делить шкуру медведя, не убивши самого медведя. Убить этого медведя каждому из нас порознь трудно, почти невозможно. Надо соединиться».
Чемодан — вокзал — Берлин
Правда, в том же письме Краснов довольно неловко проговорился, с каким «медведем» воюет: «Я имею дело с 4 красноармейскими армиями, руководимыми генералами русского генерального штаба, армиями, богато снабженными и отлично вооруженными».
Генералы русского генерального штаба во главе Красной Армии, выходит, в этот момент гоняли в хвост и гриву войска прогерманских сепаратистов Скоропадского и Краснова.
Исторических последствий встреча на станции Скороходово, по сути, не имела. Как раз в этот период Германская империя потерпела окончательное поражение в войне, и выяснилось, что ни один из участников встречи без опоры на немецкие штыки устойчивости не имеет.
Скоропадский в декабре 1918 года убыл в Германию, где жил в качестве частного лица, получая пенсию от правительства Германии.
Краснов был вынужден примкнуть к Деникину, который, недолго думая, выставил его вон. Петр Николаевич также оказался в Германии, где, однако, вел куда более активную жизнь.
Смерть им к лицу
Благодаря этому во время Великой Отечественной войны коллаборационизм Краснова, ставшего начальником Главного управления казачьих войск имперского министерства оккупированных восточных территорий, был куда более заметен, нежели сотрудничество с Гитлером Скоропадского.
«Гетман» в итоге в апреле 1945 года попал под бомбы союзников, а вот Краснов отправился туда, куда и должен был в соответствии со всей своей деятельностью — под суд и на виселицу.
Природа обоих персонажей не имела ничего общего с формированием какого бы то ни было национального сознания. И тот, и другой были просто властолюбивыми людьми, готовым ради достижения своих целей на любые предательства и клятвопреступления.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
