Примерное время чтения: 11 минут
4877

Аманат — дело чести. Как сложилась судьба «русского» сына имама Шамиля

Поручик Джамалуддин-Шамиль.
Поручик Джамалуддин-Шамиль. Public Domain

26 мая на экраны выходит фильм «Аманат», повествующий о трагической истории любви Джамалуддина, сына имама Шамиля, и русской дворянки Елизаветы, внучки президента Императорской Академии художеств и Государственного секретаря Российской империи Алексея Оленина.

История эта вполне реальна. В 1839 г. во время осады и штурма укреплённого горного аула Ахульго девятилетний сын имама Шамиля по требованию русского генерала Павла Граббе был передан российской стороне в качестве заложника. О чём вроде как и говорит название фильма — слово «аманат» чаще всего переводят исключительно в значении «заложник». Другое дело, что в исламской традиции это арабское слово означает прежде всего не человека или предмет, а довольно широкое понятие. В чисто богословском смысле «аманатом» является всё, что создал Всевышний и что он вверил, поручил людям. В отношениях же между людьми под «аманатом» понимают нечто такое, что можно перевести как «дело веры, доверия и чести».

По большому счёту, сюда входят и семья, и любовь, и служба, и отношение к присяге, и честное соблюдение договоров... Ну а по факту, конечно же, и судьба Джамалуддина и Елизаветы Олениной, в которой всё поименованное сплелось в довольно-таки хитрый узел. Доверие, честь и преданность в этой истории постоянно испытывались на прочность. И нельзя сказать, что всё и всегда проходило гладко.

«Господин Горец»

Проявляется это прямо в самом начале истории. Имам Шамиль, запертый русскими войсками в том самом ауле Ахульго, вступил в переговоры исключительно под действием силы. Ряд штурмов, огромные потери, роптание приближённых — всё это вынудило Шамиля принять условия капитуляции, важнейшими из которых были три. Первое — вступить в подданство Российской империи. Второе — принести обещание не выступать с оружием против своего нового законного государя. Третье — выдать русским в подтверждение чистоты своих намерений старшего сына. Практика для народов, исповедующих ислам, вполне заурядная, так что никакого «издевательства над отцом и сыном» со стороны имперской армии не было. Скорее напротив — уважение к местным обычаям.

О чём косвенно свидетельствуют и дневниковые записи генерал-лейтенанта Павла Граббе: «Сын Шамиля девяти лет, бойкий мальчик, без робости распоряжается как у себя дома». Судя по всему, к роли заложника он был в общем и целом подготовлен. В том числе и воспитанием — попасть в аманаты было своего рода «профессиональным риском» сына имама.

Первая фотография имама Шамиля, сделанная в начале сентября 1859 г. графом И. Г. Ностицом в Чирюрте.
Первая фотография имама Шамиля, сделанная в начале сентября 1859 г. графом И. Г. Ностицом в Чирюрте. Источник: Public Domain

Итак, между русским императором Николаем I и Шамилем состоялось «дело чести». Как же соблюдались условия?

Со стороны Николая — образцово. Император заявил Джамалуддину: «Ты будешь мой, а я — твой!» И определил его сначала в Москву, в Александринский сиротский институт, ставший впоследствии знаменитым Александровским военным училищем. Но там не было мусульманского священника, и потому мальчика перевели в Александровский кадетский корпус для малолетних сирот в Царском Селе. Из чего следует справедливый вывод — к перемене веры Джамалуддина никто не принуждал. Ему даже позволили одеваться не по форме корпуса, а носить свой национальный костюм. В 1841 г. его и вовсе переводят в Первый кадетский корпус — любимое учебное заведение Николая, где воспитывались его сыновья. Кстати, официально заложника именуют так: «Его Сиятельство Господин Горец Джамалуддин Шамиль».

Штурм аула Ахульго. Худ Ф.А.Рубо, 1888 г.
Штурм аула Ахульго. Худ Ф.А.Рубо, 1888 г.

Месть за месть?

А что же его отец, имам Шамиль? К сожалению, он поступил против чести. В принципе, его можно понять. Когда-то в 1837 г. русский император Николай I, находясь на Кавказе, предложил ему неплохое соглашение. Шамиль сложит оружие, а взамен получит вот что: «Император возвеличит Шамиля, окажет ему почёт и сделает управляющим делами всех дагестанских мусульман». Это предложение было высокомерно отвергнуто. Турки, заинтересованные в продолжении войны на Кавказе, тогда же обещали Шамилю титул «короля закавказского» и официально провозгласили его «генералиссимусом Черкесской армии». Теперь, потерпевший в 1839 г. от русских поражение и потерявший первенца, он принялся мстить. Военные действия против России, вопреки договору чести, уже в 1840 г. были открыты вновь.

Сказалось ли это на судьбе Джамалуддина? Отчасти. Он пишет отцу трогательные письма: «Драгоценный мой родитель Шамиль! Все обряды магометанской веры я исполняю, как исполнял дома, ибо по приказанию Милостивейшего Государя Императора нас учит мулла нашей веры. С тех пор, как я с Вами разлучился, я писал к Вам с дозволения Начальства два раза, а от Вас не получил никакого известия, и потому прошу Вас, милый мой родитель, не придавать меня забвению...» Однако эти письма не доходят. Причина проста. Раз имам не соблюдает условия договора чести, то император считает себя вправе ответить адекватно — письма у «Господина Горца» принимаются, но адресату не отправляются, а оседают в архиве Отдельного корпуса жандармов.

Однако во всём остальном никаких стеснений Джамалуддин не испытывает. Он прекрасно учится, помимо русского осваивает французский и немецкий языки, по собственным словам «очень приохотился к танцам и гимнастике», а также любит точные науки — «находит какое-то странное наслаждение в решении математических задач»... И, наконец, в 1849 г. выходит из корпуса в чине корнета. Для несения службы его отправляют во Владимирский 13-й уланский полк, который базируется в Торжке Тверской губернии.

Там же, в Торжке, живёт семейство Оленевых — двери их дома всегда были распахнуты для столичной молодёжи. В 1849 г. среди этой самой молодёжи самым заметным был, разумеется, «Господин Горец». После грандиозного успеха романа Михаила Лермонтова «Герой нашего времени» всё, что связано с Кавказом, было предельно романтизировано. Неудивительно, что внучка президента Академии художеств и дочь героя войны 1812 года Петра Оленина Елизавета обратила на Джамалуддина внимание.

Портрет Е.М.Олениной 1791 г. Художник Владимир Боровиковский (1757-1825)
Портрет Е. М.Олениной 1791 г. Художник Владимир Боровиковский (1757-1825)

Неполное счастье

В общем, состоялась завязка романа. Который тоже имел политическую подоплёку. Молодые люди, объяснившись, открыли свои чувства. Елизавета — отцу. Джамалуддин — императору, который был ему, по его же словам, «вместо отца». Пётр Оленин не возражал. Император — тем более. Согласно законам Российской империи, мусульманин не мог жениться на православной, предварительно не порвав с верой отцов и не приняв крещения. Николай I это отлично знал, и брак приветствовал, выразив даже желание стать крестным отцом «Господина Горца», а потом и посаженным отцом на его свадьбе.

Да и сам Джамалуддин был настроен решительно. Если верить племяннику Елизаветы Олениной, писателю Петру Оленину-Волгарю, сын Шамиля говорил своей нареченной невесте: «Твой Бог — мой Бог! Моя душа — твоя душа. Твоя вера лучше моей уже потому, что она знает Пречистую Деву, Божественную Мать, а моя вера её не знает...»

Помолвка длилась без малого пять лет. В 1854 г. имам Шамиль нанёс русскому императору удар под коленки. Шла Крымская война. В июне-июле 1854 г. британско-французский флот блокировал русские корабли в бухте Севастополя. В те же дни Шамиль вторгается в Грузию, где его мюриды сеют смерть и разрушения. А также захватывают ценнейших пленников — Анну Чавчавадзе и Варвару Орбелиани. Обе они, мало того что внучки последнего грузинского царя, так ещё и фрейлины императрицы.

Собственно, на этом заканчивается история Елизаветы и Джамалуддина. Если верить рассказу Оленина-Волгаря, «Господин Горец», узнав, что его собираются обменять на грузинских княжон, вроде бы попытался бежать, но его поймали и под стражей доставили на Кавказ, не дав даже повидаться на прощание с нареченной невестой.

Обмен состоялся. Правда, радости это не принесло никому. Николай I в марте 1855 г. умер. Надежды Шамиля на то, что его первенец продолжит дело отца, не оправдались. Тот, хоть и оставался формально мусульманином, стал «слишком русским». К тому же хранил верность своей русской невесте. Отец, подобно императору, перехватывал его письма Елизавете, а потом и вовсе принудил сына к браку, женив его на чеченке. Но брак счастливым не был — Джамалуддин умер от тоски и туберкулёза в 1858 г. Так Шамиль окончательно потерял сына. Сам он в следующем году станет почётным пленником следующего русского императора, Александра II. А в 1866 г., уже проживая в Калуге, принесёт присягу на верноподданство России. Вполне возможно, что в тот момент Шамиль и сожалел об упущенном почти 30 лет назад шансе покончить дело миром, как то предлагал ещё Николай I. Но время ушло. И слишком уж часто за эти годы нарушалось то самое «дело чести», которым были связаны имам и император. Расплата за это оказалась жестокой.

Оцените материал
Оставить комментарий (0)

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах