30 лет назад, 28 января 1996 года, умер Иосиф Бродский — пятый и пока что последний русский лауреат Нобелевской премии по литературе. Что автоматически означает одну очень важную вещь. Отчасти при жизни, а уж после смерти — на все сто процентов, фигура такого калибра обречена стать символом.
Причём в точно соответствии с определением из энциклопедии. Что такое символ? Первоначально — всего лишь опознавательная метка, отделяющая своих от чужих. А вот потом символ стал знаком особого рода, который связывает людей в единое целое. То есть символ не просто раскрывает какие-то смыслы, но и несёт в себе реальную действенную силу.
С первым значением всё просто. Действительно, было время, когда стихи Бродского у нас не публиковались в принципе, и если кто цитировал пару его строчек, становилось ясно — да, этот человек, условно говоря, «свой». Или наоборот — «чужой». Почему? Да потому, что он имеет возможность читать то, что у нас официально не публикуют, то, что ходит либо в самиздате, либо напечатано за границей. Грубо говоря, человек, цитировавший тогда Бродского был допущен в некую тусовочку, так или иначе стоявшую в оппозиции советской власти.
Известное выражение «короля играет свита» обычно понимают так — окружение и даже иной раз поклонники некой персоны формируют образ этой персоны в глазах остального общества. И эта схема работает отлично. Я, например, до сих пор отношусь к наследию своего тёзки, рок-музыканта Константина Кинчева, с некоторым предубеждением. Нет — умом я отлично понимаю, что Кинчев выдающийся поэт и мастер слова. Но на уровне эмоции... Тут уместнее всего процитировать слова другого отечественного рок-музыканта, лидера группы «Калинов Мост» Дмитрия Ревякина, который в одно время был уверен, что всем деятелям нашей рок-культуры установят памятники. О судьбе памятника Кинчеву он говорил так: «К Костиному монументу будут приходить, конечно же, малоинтеллектуальные подростки...»
Нечто очень похожее на протяжении долгого времени было и с Бродским. Кто он такой? Эмигрант, добившийся успеха в Америке, икона антисоветчиков и либералов. Именно они обильнее прочих цитировали Бродского — сначала по самиздату, а потом, со времён перестройки — и по издаваемым у нас сборникам. Свита играла своего короля более чем старательно, никогда не упуская возможности сослаться на авторитет «классика наших дней, Нобелевского лауреата». А дальше вступал в действие социальный механизм, который лучше всего описан поговоркой: «Пастух и овца подобны с лица». Если окружение и поклонники Бродского такие, значит, и он сам такой. Грубо говоря, в определённый момент свита присвоила себе короля. Особенно пышно это расцвело после его смерти. О том, что король имел своё мнение, которое часто отличалось от мнения свиты, попросту умалчивали.
Или прибегали к банальной лжи, как это произошло со стихотворением Бродского «На независимость Украины». В течение чуть не четверти века внушалось, что это — подделка под Бродского. Что он не мог, не должен был такого написать. В самом деле — разве «наш Бродский» адресовал бы «хохлам» такое пожелание: «Пусть теперь в мазанке хором Гансы с ляхами ставят вас на четыре кости, поганцы»? А вот это: «С Богом, орлы, казаки, гетманы, вертухаи! Только когда придет и вам помирать, бугаи, будете вы хрипеть, царапая край матраса, строчки из Александра, а не брехню Тараса»? Это же немыслимо, чтобы «наш Бродский» мог быть таким!
В главного русского поэта второй половины XX столетия вцепились мёртвой хваткой. И только видеозапись, опубликованная в 2015 году, где отчетливо видно, что своё стихотворение читает именно Иосиф Бродский, поставило всё на свои места.
Дело в том, что Иосиф Александрович никогда не принадлежал к «ним», к своей условной свите. А был он поэтом русским. Можно даже сказать, что поэтом русского мира. Тут, кстати, можно говорить о прямой попытке подлога и фальсификации. Потому что многие публицистические тексты Бродского и его заявления в перестроечной и постперестроечной России не публиковались в принципе. Как ранее не публиковались его стихи. Всё очень просто. Для свиты, которая играла короля, эти тексты были опасны. Потому что там иной раз проскакивал то, с чем в полном объёме мы сталкиваемся сейчас. Скажем, в Лиссабоне в мае 1988 года состоялась конференция по литературе с участием русских писателей и писателей Центральной Европы. Чего, кстати, Бродский не понимал: «С точки зрения литературы нет такого понятия, как „Центральная Европа“. Мы уже это обсуждали. Есть польская литература, чешская литература, словацкая литература, сербо-хорватская литература, венгерская и так далее...» Бродского пытались убедить, что «Центральная Европа» — это такая специальная «антисоветская концепция, появление которой было спровоцировано оккупацией этих стран». Видимо, предполагалось, что он, как эмигрант, «натерпевшийся от советской власти», клюнет на эту приманку. Но он не клюнул. И добился-таки того, что его оппоненты проговорились: «Она не только антисоветская. Она антирусская по своей идее».
А вот это для Бродского было уже нестерпимо: «Дом не перестает быть родным. Как бы ты в нём — хорошо или плохо — ни жил. И я совершенно не понимаю, почему от меня ждут, а иные даже требуют, чтобы я мазал его ворота дёгтем. Россия — это мой дом...»
10 цитат Иосифа Бродского
10 цитат Иосифа Бродского
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
