3811

Сорвалось с языка. Профессор филологии об обесценивании родной речи

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 23. Дело - труба. Что осталось от советской промышленности 03/06/2020
Не заросла народная тропа... Так нынешние поклонники Пушкина отмечают день рождения поэта.
Не заросла народная тропа... Так нынешние поклонники Пушкина отмечают день рождения поэта. АГН Москва

«Русскими нас делает не столько прописка в пространстве от Берингова пролива до Балтики, сколько библиотека: Пушкин, Чехов, Есенин, Твардовский, Бажов», — уверен доктор филологических наук, профессор УрФУ Леонид Быков.

Факультет невест

Алексей Смирнов, «АиФ»: — Леонид Петрович, до начала подачи документов в вузы осталось лишь несколько недель. Филфак когда-то называли «факультетом невест». Ситуация не изменилась, девушки по-прежнему в большинстве?

Леонид Быков: — Так было всегда. Академик Лихачёв век назад учился в Петроградском университете на славянском отделении ФОНа (факультет общественных наук). Эта аббревиатура в обиходе расшифровывалась как «факультет ожидающих невест». Ситуация за столетие не изменилась — к счастью для тех юношей, которые идут на филфак. Причём в отличие от ВГИКа или ГИТИСа многие студентки филфака радуют не только своей внешностью, но и тем, что книжки читают не только из перечня школьной программы. А ребята, сюда поступающие, как правило, не без творческих амбиций. Годы студенчества, конечно, эту амбициозность серьёзно экзаменуют, но те, кто эти экзамены, равно как и по учебным дисциплинам, выдерживает, становятся заметными величинами в культуре.

— ЕГЭ сильно сказался на уровне абитуриентов последних лет? В этом плане есть какие-то претензии к подрастающему поколению?

— Претензии у меня не к подрастающему поколению, а к тем, кто гораздо старше. К тем, кто, пользуясь положением и статусом, формирует общественные приоритеты. В Госдуме учителей и писателей должно быть больше, нежели спортсменов и актёров. Ведь народ — это прежде всего язык. Русскими нас делает не столько прописка в пространстве от Берингова пролива до Балтики, сколько библиотека: Пушкин, Чехов, Есенин, Твардовский, Бажов... В школьных дневниках, когда они были ещё не электронными, на одной из начальных страниц шёл перечень наших учителей — и он, помните, начинался фамилиями преподавателей русского языка и литературы! К сожалению, ныне образовательная политика гуманитариев совсем не жалует. Укоренившийся в школе ЕГЭ закрепляет знания, а гуманитарные дисциплины развивают понимание, проверять которое тестами — нелепость и глупость. Кто главный герой «романа в стихах»: Евгений Онегин? Татьяна? Сам Пушкин? Русский язык? А в результате «егэизации» любому начальнику стал нужен пресс-секретарь: сам-то и двух слов порой связать не может или отвечает мимо вопроса.

— Сегодня абитуриенты выбирают будущую профессию не столько по велению души, сколько из соображений престижа. В каких сферах могут проявить себя дипломированные филологи?

— Филолог Максим Галкин, не дописавший диссертацию о русских переводах «Фауста», блистает на эстраде. Захар Прилепин в бытность Евгением Лавлинским написал диплом о Мариенгофе. Василию Уткину хватило четырёх курсов филфака, чтобы стать лучшим комментатором футбола. Мой однокурсник Владимир Цыпнятов почти четверть века был главой Среднеуральска. Другая однокурсница — Сорвалось с языка — более трёх десятилетий руководила Музеем-заповедником П. И. Чайковского в Клину. А какие прекрасные из филологинь получаются жёны! Мир — это текст, и уметь читать тексты и подтексты желательно каждому.

Первая роль «второго пола»

— Когда-то считалось, что образованный человек обязан разбираться в классической литературе, уметь грамотно писать. Сегодня эти требования актуальны?

— Да не времена — это мы изменились. И не скажу, что в лучшую сторону. Потому что перестали ценить слово. И слово поэта, и собственное. А ведь лучшее, что есть у народа, — это его язык. Не зря ведь понятия эти синонимичны. И когда родная речь обесценивается трескотнёй на трибунах и руганью на телеэкранах — это страшнее девальвации рубля. Это свидетельство того, что мы сами себя не ценим.

— Как бы вы лично определили понятие «интеллигентный человек»?

— Помню, как этот вопрос заставил задуматься Дмитрия Сергеевича Лихачёва, который был олицетворением интеллигентности. Он тогда ответил «от обратного», сказав, что можно притвориться добрым, смелым, умным даже, а вот интеллигентным — нельзя: им надо быть. Об интеллигентности человека свидетельствует, считаю, высокое равновесие ума, души и вкуса. Так что когда кто-либо из известных особ начинает стыдиться такой характеристики, он, верно, подсознательно чувствует свою в этом отношении несостоятельность.

— Последние годы читатели массово переходят на электронные книги. Вы что предпочитаете — гаджет или традиционный бумажный вариант?

— Альтернативность (по принципу «или — или») обедняет жизневосприятие. Более того, соперничество разных форм «упаковки» текста акцентирует выгоды каждой из них. Электронный вариант демократичнее, дешевле, книжный — аристократичнее, душевнее. Книга способна с человеком сродниться — на время, а то и на жизнь. Из ридера удобно черпать информацию, а книгу радостно перечитывать.

— Бытует мнение, что женщины в литературе (русской и мировой) играют второстепенную роль. Согласны?

— Как же можно говорить о второстепенности, когда сама литература женского рода! Как, впрочем, и жизнь, и Россия. В сугубо мужском мире (позволим такое абсурдное допущение) литературы, пожалуй, и не было бы. Поэзии уж точно. А ныне «Второй пол» (это название книги Симоны де Бовуар) претендует — и не без оснований! — на первые роли в книжном мире.

Вопрос, который некогда отважно формулировал Отто Вейнингер («Человек ли она, или животное, или растение?»), получил в нынешнем столетии и такой ответ: она — писательница и читательница. Не бывает женской науки или живописи (как, впрочем, и мужской), а вот «женская проза» есть. Восходящая истоками к временам Вербицкой и Чарской, ныне эта разновидность книжной индустрии стала едва ли не самой популярной. По своему типу это типографский фастфуд, к искусству слова относящийся так же, как Стас Михайлов — к филармоническому вокалу. А вот для книг Людмилы Петрушевской, Ольги Славниковой, Людмилы Улицкой, Татьяны Толстой ярлык «женскости» был бы оскорбительным.

— Стоит ждать наплыва художественных произведений на тему пандемии?

— На тему пандемии если и пишутся, то именно «одноразовые» книги, где всё исчерпывается событийным рядом. А литература создаётся всегда на тему жизни и смерти. И потому настоящий роман о коронавирусе в России написан тремя годами раньше, чем мы узнали столь нервирующее мир словцо. Это роман екатеринбуржца Алексея Сальникова «Петровы в гриппе и вокруг него».

Оставить комментарий (2)

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Роскачество