«Если у героя фильма „Кавказская пленница“ было два пути — в ЗАГС или к прокурору, то у Зеленского остался всего один — к прокурору. Надежды на „ЗАГС“, на какую бы то ни было „перемогу“ уже испарились», — считает зампред Совета Федерации Константин Косачев.
В интервью aif.ru сенатор рассказал о перспективах завершения украинского конфликта, крутых зигзагах американской политики и подоплеке происходящего с Венесуэлой, Ираном и Гренландией.
Киев тянет время
Виталий Цепляев, aif.ru: Константин Иосифович, год назад в интервью «Аргументам и фактам» вы так ответили на вопрос, чего ждать от возвращения Трампа в Белый дом: «Если сравнивать с правлением Байдена, то это будет более турбулентная история, период шараханий из стороны в сторону. Период возникновения, а затем крушения надежд». Шараханий в геополитике и правда хоть отбавляй. Но надежды — например, на мирное урегулирование на Украине — еще не окончательно рухнули?
Константин Косачев: Спасибо за напоминание о нашем разговоре годичной давности — приятно осознавать, что в своем прогнозе я оказался недалек от истины. А что касается надежд — все мы надеемся на то, что украинский конфликт будет урегулирован за столом переговоров, политическими средствами. Но, разумеется, с учетом тех целей и задач, которые ставила перед собой Россия изначально, и с учетом реальной ситуации «на земле». Переговорные позиции сторон в конечном итоге определяются тем, что происходит на линии боевого соприкосновения. А эта линия совершенно точно движется с востока на запад.
Отмечу, что до прихода Трампа переговорный трек отсутствовал в принципе. Задача на Западе (тогда он еще был единым) была сформулирована совершенно иным образом: никаких переговоров с Россией, наоборот — нужно добиться её стратегического поражения. Изолировать, удушить, поставить на колени... И то, что худо-бедно какие-то контакты сейчас происходят, во многом заслуга нынешнего президента США.
— Весь прошлый год казалось: стоит Вашингтону чуть надавить, и Киев пойдет на мирную сделку, потому что без американской поддержки ВСУ воевать не смогут. Но ни сворачивание бесплатной военной помощи, ни публикация компромата на приближенных Зеленского пока не дали ожидаемого эффекта. Почему?
— Я бы не стал утверждать, что военная помощь США полностью прекратилась. А оплачена она из американского бюджета либо из карманов европейских налогоплательщиков, для украинцев не столь важно. Штаты продолжают предоставлять Украине и разведывательную информацию, и современные средства коммуникации, тот же «Старлинк». Поэтому если в отношении поддержки Киева что-то и поменялось, то не настолько, чтобы можно было принудить Зеленского к сдаче позиций. А принуждать его совершенно точно придется. Он не отдаст эти позиции добровольно — просто потому, что за этим для него последует политическая смерть, а то и более неприятные последствия. Он это отчетливо понимает. Если у героя фильма «Кавказская пленница» было только два пути — в ЗАГС или к прокурору, то у господина Зеленского остался всего один путь — к прокурору. Надежды на «ЗАГС», на какую бы то ни было «перемогу» давно уже испарились.
— Но Зеленский еще вроде бы собирается переизбраться — если, конечно, выборы на Украине состоятся.
— Это просто затяжка времени. Возникает то тема выборов, то тема референдума, на котором будут обсуждаться территориальные вопросы, то еще что-то. Но я бы исходил не из позиции Зеленского и его окружения. Важнее то, какова динамика подходов к украинскому конфликту в Вашингтоне и европейских столицах. В Вашингтоне, с моей точки зрения, эта динамика со знаком плюс. А в европейских столицах плюсы и минусы друг друга пока нивелируют.
— В 2026-м боевые действия могут закончиться?
— Я бы искренне на это надеялся. Рано или поздно любая война заканчивается, закончится и специальная военная операция. Чем быстрее это произойдет, тем лучше. Но подчеркну: вопрос сроков завершения СВО не должен быть первичным и самодовлеющим. Первичен вопрос достижения целей СВО. Я надеюсь на то, что они будут достигнуты в полном объеме уже в текущем году. И думаю, что эту надежду разделяет со мной большинство россиян.
В переводе на язык принуждения
— Давайте вернемся к Трампу. Недавно вы обратили внимание на то, что ему повезло с календарем: 4 июля будет отмечаться 250-летие США, и президент наверняка использует этот юбилей, чтобы подчеркнуть и свое собственное величие. «С точки зрения американского прочтения геополитики, вишенкой на праздничном торте могла бы стать Гренландия, за которой — Канада на севере и вся Латинская Америка на юге. Надо успеть», — написали вы в своем Telegram-канале. В общем, бурно начавшийся 2026-й нас еще не раз удивит?
— В том же блоге, который вы процитировали, я упоминал еще одну дату — 29 января этого года, когда заканчивается подача заявок на присуждение Нобелевской премии мира. Господин Трамп очень заинтересован в такой премии, и, наверное, до 29 января ему хочется получить железобетонное обоснование для того, чтобы на нее претендовать. Особенно с учетом того, что публичное объявление лауреата произойдет буквально за неделю до критически важных для Трампа промежуточных выборов в Конгресс 3 ноября. А вторая дата — это, действительно, 4 июля, когда будет отмечаться 250-летие принятия Декларации независимости США. И я сильно опасаюсь того, что в канун юбилея Трамп может пойти на достаточно авантюрные действия. Есть очень много направлений, по которым можно ожидать каких-то решительных шагов США, с целью представить их в качестве подтверждения «возвращенного американского величия».
— Год назад Дональд Трамп начал свое правление с угрозы прибрать к рукам Гренландию. Недавно один из конгрессменов внес законопроект об аннексии этого острова. Сам Трамп заявил, что оборона Гренландии состоит из «двух собачьих упряжек». А потом стало известно, что Госдеп якобы готовит предложения о покупке острова, называют и возможную сумму — 700 млрд долларов…
— Когда Трамп впервые заявил о претензиях на Гренландию, я, честно говоря, удивился, не понимая, как можно так себя вести. Но если разобраться, то приобретение территорий в американской истории — вещь достаточно типичная. Все помнят про покупку Аляски у России, но мало кто знает, что в 1803 году при президенте Томасе Джефферсоне США купили у Парижа земли Французской Луизианы — более 2 млн кв. км. Эта сделка удвоила территорию Соединенных Штатов Америки. А что касается приобретения Гренландии, то разговоры об этом велись и до Трампа. В этом смысле он просто пытается реализовать на практике ту идею, которая до него неоднократно высказывалась американскими политиками.
Другой вопрос, что принуждение к подобной сделке абсолютно противоправно. Это нарушение суверенитета Дании и Гренландии, нарушение буквы и духа международных законов. По Уставу ООН все государства мира равны, и язык принуждения, угроз в отношениях между ними недопустим. Я не знаю, как будет вести себя дальше господин Трамп. Надеюсь, что до применения военной силы дело всё же не дойдет. Пока мы видим скорее попытку запугать партнеров либо оппонентов, по максимуму задрать планку эмоций в вопросах геополитики. Возможно, президент США сам еще не понимает, где проходят границы возможного, и нащупывает их методом тыка.
— Но в Госдепе уже, похоже, очертили эти границы. «Западное полушарие — наше», — без обиняков заявили там. Хорошо еще, если только западное... Мир возвращается к закону джунглей, когда все решают сила и наглость? Маски приличий окончательно отброшены, вместе с разговорами об уважении чужого суверенитета, общечеловеческих ценностях и т. п.?
— Бывший зампред Еврокомиссии Боррель однажды заявил, что Евросоюз — это «райский сад», а всё остальное — «джунгли». В этой иллюзии европейцы проживали долгое время, находясь в эпицентре того, что принято называть однополярным миром. Наслаждались своим «раем» и сеяли хаос в окружающих «джунглях», чтобы извлекать для себя дополнительную выгоду. И вдруг выясняется, что самих европейцев из этого эпицентра выселили. Они уже не часть однополярного мира, а его периферия, часть тех самых джунглей, где действует исключительно закон силы. А на полюсе осталось только одно государство — Соединенные Штаты Америки. Во всяком случае, с точки зрения самих США. Американцы прежде всего заботятся о своем суверенитете, своей безопасности, своем развитии. Отсюда их риторика про ту же Гренландию... Все остальные, по их мнению, пускай курят в сторонке и пробуют приспособиться к новым правилам, которые устанавливают в Вашингтоне. Это, конечно же, стало холодным душем для европейских союзников. Они были абсолютно уверены в том, что евроатлантическая солидарность означает для них такой же суверенитет, такую же безопасность, такие же возможности для развития, как и для заокеанских «братьев». А сейчас пьют свою горькую чашу, испытывают на себе все риски и угрозы, которые несет однополярный мир. Они сами его создали, они сами и гибнут под его натиском.
Нефть, кровь и тонкий расчет
— Спустя две недели после похищения Мадуро уже можно сказать, для чего Америке была нужна эта спецоперация?
— Трампу, по-видимому, понадобилось какое-то наглядное, громкое, исчерпывающее подтверждение мощи США и отсутствия каких-либо ограничителей для американской политики. И ему предложили провести эту операцию, объяснив, что для этого есть необходимые возможности. Шла ли речь о применении шумового оружия, подкупе окружения Мадуро или о чем‑то еще — этого мы точно не знаем. Но заметьте: Трамп не дал согласия на полномасштабную военную интервенцию в Венесуэлу, которая бы привела там к радикальной смене власти. То же самое происходит пока с Ираном. Мы видим, как аккуратно господин Трамп подбирается к иранской теме. Конечно, трудно прогнозировать, чем там всё закончится. Надеюсь, что там не будет авантюр, подобных венесуэльской.
Вообще, в истории с Венесуэлой есть как бы два сюжета. Первый — чисто энергетический. Я напомню, что в последней версии Стратегии национальной безопасности США заявлена задача обеспечения исключительного американского доминирования в сфере энергетики. Для этого им нужна и венесуэльская, и иранская нефть. Венесуэла — первая страна мира по запасам «черного золота», Иран — третья. А на четвертом месте, между прочим, Канада, которая тоже присутствует в воинственной риторике президента Трампа.
Так вот, с моей точки зрения, похищение и предание суду президента Венесуэлы (что, безусловно, является вопиющим нарушением норм международных отношений) — это история не столько про власть в этой стране, сколько про передел энергетических рынков. Это во-первых. И во‑вторых, это демонстрация окружающему миру, что с Соединенными Штатами Америки шутки плохи и нужно с ними договариваться.
— Страны Персидского залива предостерегли США от нанесения удара по Ирану, так как «это может потрясти нефтяные рынки». Но, может быть, цель американцев как раз в том и состоит, чтобы эти рынки лихорадило? Вообще, у многих есть такое ощущение: всё, что Штаты делают, пахнет нефтью или кровью — или тем и другим одновременно...
— К сожалению, это так. Но есть нюанс. Трампу предельно важно выходить победителем из каждой своей, мягко скажем, операции. Он может сотрясти до основания нефтяные рынки, ударив по Ирану или еще по какой-то нефтеносной стране, но при этом не выглядеть победителем. Он может получить сдачи так, что мало не покажется. И ему это совершенно точно не интересно. То есть задача перераспределения нефтяных доходов существует, но решать ее любой ценой Трамп не готов. Повторив провал Байдена в Афганистане, он потеряет гораздо больше. Именно поэтому, с моей точки зрения, он тщательно взвешивает последствия своих шагов.
— Выходит, несмотря на все шарахания, все-таки Трамп ведет себя поумнее Байдена?
— Во всяком случае, он не торопится рубить с плеча. Его действия часто выглядят импульсивными, но за каждым маневром видна хорошо продуманная и просчитанная стратегия.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
