...Где-то лет десять назад я побывал в городе Карл-Маркс-Штадт, который сейчас называется Хемниц. В своё время там была сосредоточена главная промышленность ГДР. Я увидел центр, полный арабских иммигрантов, перекраску фасадов панельных домов (чтобы выглядели поярче и повеселее), и обветшавшие заводы, прежде производившие продукцию, бывшую гордостью социалистического лагеря. Часть из них продали новым владельцам, затем они разорились, не выдержав конкуренции. Часть была брошена сразу, рабочие уволены, и из них растащили всё оборудование. Огромное количество товаров из ГДР продавалось в СССР — у меня самого в детстве была игрушечная гэдээровская железная дорога, а моя мать пользовалась восточногерманским кремом Florena, покупая его в магазине «Лейпциг». Будучи в бывшей ГДР, я попытался узнать — что осталось от тех марок, и везде ли сменили названия улиц и городов, как в случае с хорошо известным у нас Карл-Маркс-Штадтом?
Продали, уволили, закрыли
«Я работала на заводе „Роботрон“, — рассказывает 65-летняя Ханна Гаузен. — Это был крупнейший производитель компьютеров и вообще электроники в ГДР. К 1989 году на 20 заводах концерна работало 68 тысяч человек, оборот составлял миллиарды марок. В 1990 году огромный комбинат непонятно зачем разбили на маленькие производства. Они, проиграв большим фирмам, быстро обанкротились: не в силах противопоставить что-либо волне западногерманской продукции. Недавно „Роботрон“ вновь зарегистрировали как бренд, но непонятно зачем — он больше ничего не производит. А ведь у нас делали не только компьютеры — пишущие машинки, принтеры, портативные телевизоры, причём принтеры мы поставляли в Западную Германию! Сейчас трудно поверить, но это было отличное немецкое качество. Отчего потребовалось его уничтожать? Я всегда говорю — у нас не было объединения ФРГ и ГДР, а была оккупация. Взяли хорошее прибыльное производство и стёрли на ровном месте». Гэдээровские фотоаппараты «Пентаком», считавшиеся одними из лучших в Европе, тоже сначала прикрыли. Их прекратили делать в 1991 году — к тому времени из шести тысяч сотрудников фирмы на рабочих местах осталось...232 человека. Постепенно распродали здания и имущество. Позже компания «Пентаком» была воссоздана, но производство перенесено в Южную Корею. Зачем её было дробить и продавать, никто не объяснил.
«По итогу добьют»
Крем «Флорена», что поставлялся с 1955 года в СССР, успешно конкурировал в Европе с западногерманской «Нивеей» («Нивея» даже судилась с ним по поводу цвета коробки, но безуспешно). «Флорена Косметик» — из тех, кто удержался на плаву после крушения ГДР, хотя в 1992 году из 700 сотрудников работу сохранили лишь 170. В дальнейшем «Флорену» купила компания из ФРГ, в чьей собственности как раз находится та самая «Нивея». Вскоре выпуск линейки гелей для душа, средств ухода за лицом и пены для бритья был прекращён. «В таких случаях ставится задача не расширять производство, а освободить места на полках для западногерманских брендов», — комментирует ситуацию Марта Ферлор, бывший сотрудник «Флорены». — Поэтому недавно закрыли главный завод «Флорены» в Вальдхайме. Основная цель инвесторов — оттеснить популярный бренд ГДР, ведь, по их мнению, западная продукция качественнее и лучше, а главное — дороже. Этот крем по итогу добьют, я не сомневаюсь».
Предприятие Piko, производившее игрушечные железные дороги, тоже сумело уцелеть — оно собирало модели поездов аж с самого основания ГДР, с 1949 года. В 1992 году Piko продали за бесценок новым хозяевам, каковые уволили 90 % персонала. Фирма до сих пор производит игрушки, но в значительно меньшем количестве, фокусируясь именно на восточногерманских моделях поездов, и в целом уже неконкурентоспособна.
Конец сервиза «Мадонна»
Экстремально популярный в СССР гэдээровский фарфоровый сервиз «Мадонна» с 1995 года не поступает в магазины. Несколько заводов делавшей его компании Kahla в Тюрингии закрылись, и теперь эта посуда — винтаж, её можно купить лишь на блошиных рынках или по предложениям в интернете.
Канул в лету и легковой автомобиль «Трабант», который называли «Фольксвагеном ГДР». Его выпуск прекратили практически сразу после объединения Германии, в 1991 году: конкурировать с «Опелем», «Мерседесом» и тем же «Фольксвагеном» он не мог. Владельцы часто выбрасывали машину — по слухам, исправный автомобиль отдавали за ящик пива. Теперь, должно быть, кусают локти — «Трабант» вовсю используют в турах для иностранцев по бывшей ГДР, и он стоит дороже «Опеля». После финала ГДР предполагалось, что к 2001 году «Трабант» исчезнет полностью, однако в данное время в частной собственности находятся 40 тысяч гэдээровских автомобилей. «Это была хорошая бюджетная машина, — уверяет меня 79-летний пенсионер Фридрих Готлиб. — Бензина, конечно, поглощала ужас сколько, но тогда все „тачки“ были неэкономичными. 35 лет как его не выпускают, а он по-прежнему ездит по дорогам. Может, для вас это пафосно, но я считаю „Трабан“ нашим национальным героем, мне „Опель“ его не заменит».
Карл Маркс — на месте
Относительно же волны переименований после «десоветизации», на удивление, на современной территории бывшей ГДР сохранилось 550 (!) улиц имени Карла Маркса, включая и Карл-Маркс-Аллее, и Карл-Маркс-штрассе в Восточном Берлине. В Хемнице на прежнем месте стоит памятник Марксу — огромная голова с бородой. Есть по отдельности улицы в честь немецких коммунистов Карла Либкнехта и Розы Люксембург, расстрелянных в 1919 году боевиками-националистами «фрайкора». Около 10 улиц сохраняют имя Владимира Ленина (правда, их отчаянно требуют переименовать, особенно в последние годы), а в Грайфсвальде осталась улица полковника Рудольфа Петерсхагена — единственного офицера вермахта, 30 апреля 1945 года без выстрела сдавшего город Красной армии. «Я ничего не имею против Ленина, — заявляет мне 57-летний бизнесмен Алекс Бергман. — Нравится это кому-то или нет, но он историческая личность. И бороться с ним через сто лет после его смерти — глупость. Относительно же Маркса, я вообще не вижу проблем. Он известен во всём мире, он не убийца или завоеватель, а теоретик, философ. К его идеологии можно относиться по-разному, но то, что Маркс оставил след в истории Германии, — несомненно. А почтить память коммунистов, убитых монархистами, — вполне нормально».
«Самое печальное — не было задачи ничего сохранить: даже толковое и прибыльное, — с горечью объясняет 69-летний преподаватель русского языка Иоганн Шварцмюллер. — Творилась не приватизация, а полный кошмар и убийство. Специальное правительственное агентство занималось распродажей и ликвидацией промышленности ГДР. Никто не смотрел — приносит предприятие деньги или нет. Всё делалось по одной схеме — расчленить на мелкие фирмочки, уволить всех рабочих, продать. В результате почти ничего из брендов ГДР, составлявших достойную конкуренцию западным товарам, не осталось. Их убивали целенаправленно. Закончено, забудьте».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
