3 апреля 2023 года в центре Мелитополя террористы попытались убить Максима Зубарева, тогдашнего главу Акимовского района Запорожской области. Взрыв мины, заложенной под днище его служебного «Рено», едва не разорвал легковушку на части. По мнению врачей, ранения Зубарева были несовместимы с жизнью: оторвана левая нога, покалечена левая рука, множественные осколочные ранения, критическая потеря крови. Сразу после теракта никто не верил, что он выживет. Но он выжил. А через полтора года, после сложнейших операций, вернулся на работу. Сегодня Максим Зубарев возглавляет Комитет по государственному управлению и местному самоуправлению Законодательного Собрания Запорожской области.
«Лучше пристрелите»
Максим лишь немного притормозил, проезжая место на проспекте Богдана Хмельницкого в Мелитополе: «Вот здесь это было».
— За несколько месяцев до взрыва в украинских СМИ уже появилась информация, что меня «ликвидировали», — говорит Максим. — Судя по всему, тогда СБУ просто поспешила отчитаться. Впрочем, я чувствовал, что «тучи сгущаются» и за мной идёт слежка. Когда раздался взрыв, понимал, что произошло. В первый момент было страшно, но я всеми силами этому сопротивлялся.
По его словам, сразу после взрыва он не чувствовал боли, но глядя на жуткие раны, попросил военных, которые первыми бросились ему на помощь: «Пристрелите меня». Затем заставил себя успокоиться и как мог помогал людям, достававшим его из машины. Сознание Зубарев потерял только в машине скорой помощи.
Разговаривая с Максимом, я поражаюсь, что теракт не разделил его жизнь на «до» и «после». Когда «до» — ты смелый и любое море тебе по колено, а «после» начинаешь бояться повторного покушения, нервно реагируешь на каждый шорох. Наоборот, после теракта у него лишь укрепилась вера в то, что «наше дело правое».
«Взглядов не скрывал»
Зубарев рассказывает, что в институте, уже после распада СССР, историю Украины ему преподавал один из лидеров Конгресса украинских националистов. У того был журнал, где отмечал взгляды и национальность студента. «Рядом с моей фамилией стояла надпись не „русский“ или „украинец“, а „СССР“, — улыбается Максим. — Я своих взглядов никогда не скрывал».
Кстати, Зубарев единственный из организаторов «Русской весны» в Мелитополе, который после майдана не уехал в Россию. При этом после 2014 года на работу по профессии — а он историк, — Максима не брали. Пришлось освоить множество разных специальностей, чтобы выживать, ведь семья — жена, сын, мама — оставались здесь же, в Мелитополе. Был сварщиком, стриг газоны, обрезал деревья, даже работал в Европе на заводе «Пежо».
На мой вопрос: «Не посещало ли желание остаться за границей, чтобы не висел дамоклов меч ареста, чтобы семья жила спокойно?» — Максим, глядя мне в глаза, честно отвечает: «Было такое».
— Наверное, с 2015 года, когда здесь начался полный мрак, такие мысли закрадывались. Надежда, что мы дождёмся Россию, покидала. Кто-то сидел в тюрьме, кто-то успел уехать в Россию. Я сам прекрасно понимал, что в любой момент буду идти по улице — и меня просто-напросто убьют.
— А почему сразу не уехали?
— Я считал так: почему я должен уезжать, если они тут чужие, а не я? Это русская земля. Почему я должен под них прогибаться? Вот за семью, конечно, было страшно.
По словам Зубарева, когда началась СВО, и российская армия нанесла ракетный удар по военному аэродрому, он не мог усидеть на месте. Все прятались по подвалам, а он ходил по улицам Мелитополя — хотел убедиться, что Россия начала освобождение Запорожья.
— Меня распирала такая радость! Думал: неужели артиллерийская канонада — это то, чего я жду почти 10 лет, чего многие наши товарищи не дождались? Я не мог сидеть дома. Когда наши, русские солдаты вошли в город, первая мысль была: только бы они не ушли. Поэтому я сразу же пошёл к военным, сказал, кто я такой, что готов помогать и работать.
Сам установил флаг
Нам, живущим на «большой земле», трудно понять, что происходило в начале 2022 года на освобождённых территориях. Многие районы остались тогда без управления. Часть бывших украинских чиновников просто-напросто сбежала, часть пыталась саботировать работу новых органов власти. Вся надежда была на таких людей, как Зубарев, — настоящих патриотов, но, к сожалению, людей, мало знакомых с системой административного управления.
По сути, со времён революции 1917 года, когда власть переходила из одних рук в другие, подобной ситуации в истории России ещё не было. А работу надо было срочно налаживать. Максимально быстро должны были начать работать школы, детсады, банки, людям надо было выдавать пенсии, паспорта.
«После назначения главой Акимовского района — а мне тогда было 43 года — я приехал в посёлок, на здании администрации которого ещё висел украинский флаг. Я его снял и поднял российский, — рассказывает Зубарев. — Тогда все директора школ отказались работать, и мне срочно пришлось назначать новых. Никаких областных министерств ещё не было, все вопросы решались в ручном режиме. Кто-то отказывался и уезжал на Украину, но из тех директоров 11 школ, которых я назначил, все работают».
Зубарев сделал, казалось бы, невозможное. Ему удалось сохранить костяк административного аппарата района, удержав людей на рабочих местах, пока в Запорожской области не заработали российские органы управления. Со всеми разговаривал лично. Объяснял, что скоро всё восстановится и они останутся работать на своих местах.
Один и без охраны
Став начальником, Максим часто сам, без охраны, ездил раздавать гуманитарную помощь жителям. «А кто поверит, что ты власть, если с автоматчиками приедешь? — задаёт риторический вопрос мой собеседник. — Бывало, привозишь гумпомощь в чей-то дом, а там во дворе стоят два комбайна, три джипа. Понятно, что ничего не отдаю, но спрашиваю людей: зачем писали заявление на помощь, если живёте в достатке? А они мнутся: мол, все же писали... Вот, думаете, почему меня пытались убить? Потому что врагу было невыгодно, чтобы мирная жизнь налаживалась, им были нужны гуманитарная катастрофа, хаос. Но люди поверили, что Россия их не бросит, а бандеровцам это как нож в сердце. В общем, опыт, который мы тогда приобрели, надо класть на бумагу, систематизировать и преподавать на кафедрах госуправления».
Мы разговаривали с Зубаревым до глубокого вечера. За это время он не раз вставал и, опираясь на костыль, прохаживался по комнате: от&a 220 mp;nbsp;долгого сидения начинает болеть нога, которой нет. На левой стороне его пиджака блестел орден Мужества. Слушая его, я понимал: такие люди, как он, не только сражаются и побеждают сами, но ещё и учат побеждать других.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
