«Под свист мин хоронили погибших». Люди выживали в монастыре под Угледаром

Никольский монастырь под Угледаром долгое время спасал под своей крышей монахинь, священнослужителей и просто мирных жителей, бежавших из своих разрушенных домов. Обстрелы были бесконечными, а местные постояльцы за три с лишним года прекрасно научились разбираться в современном вооружении, удары которого приняли на себя эти святые места. Сейчас здесь наконец наступила тишина. Птицы над куполами уже не несут в себе смертельной опасности, как это было совсем недавно, когда над сводами храма роем кружили украинские дроны.

Ракета в стене собора

«Почти три года, что мы здесь пробыли с начала спецоперации, было очень страшно. Сначала мы думали, что мины — это самое жуткое. Они летят, свистят, и у тебя есть пара секунд, чтобы спрятаться. Затем по нам стали бить кассетами, и стало страшнее, но чуть позже одну из богаделен разнесли ракетами Himars. Тогда мы думали, что уже ничего страшнее и быть не может, но тут стали прилетать дроны. Они висели над нашими головами круглосуточно, не давая даже перебежать из подвала в подвал», — вспоминает Варвара, сестра Свято-Николаевский женского монастыря.

Как по заказу тишину теперь уже мирного неба прерывает мерзкий звук беспилотника. Он словно врывается сюда откуда-то из недавнего прошлого. Варвара, слегка нервничая, задирает голову к небу. Повторяю за ней, выискивая черную точку на небе. Вижу. Завис прямо над нами. «Все в порядке, —успокаивает сестра. — Это строители оценивают разрушения. Скоро начнут восстанавливать».

Громадная территория Никольского монастыря в течение трех лет планомерно уничтожалось варварами из ВСУ. По-другому их просто нельзя назвать, ведь сюда ежедневно летело все, что было на вооружении. При этом российские солдаты никогда в монастыре не укрывались. Здесь были лишь монахини да мирные люди, покинувшие уничтоженные дома.

«Никольское долгое время было фактически поделено на две части. С южной стороны стояли украинские войска, а север села был за нашими ребятами. Можно даже по разрушениям на главном соборе увидеть, как нещадно по нам лупили с юга. Вот, южная сторона собора. Она пострадала больше всего. В алтарной части до сих пор ракета от „Града“ торчит», — показывает монахиня.

Ракета, застрявшая в белесой стене собора, выглядит уродливо и инородно даже на фоне остальных разрушений. Стены собора, словно оспой, покрыты следами от осколков. Золото куполов повреждено, а плитка на территории напоминает собой лунную поверхность — повсюду здесь следы от прилетов мин.

Как вспоминает сестра Лаврентия, удары «Градами» по храму ВСУ наносили целенаправленно. Это не было просто хаотичным обстрелом, как это часто бывает, когда противник бьет по мирным городам. «В 2022 году мы все переехали из богадельни в нижнее здание храма. В самые тяжелые времена там укрывалось до двухсот человек. Людей пожилых много было, а война — это очень тяжелое испытание для них. Людей решили вывезти в безопасное время. Украинская сторона прознала, что планируется эвакуация. Когда за людьми приехали машины, ВСУ начали с самого утра обстреливать храм из „Градов“. Так одна ракета и торчит из стены», — рассказывает Лаврентия.

Били по собору не только из артиллерии. Долгое время по интернету гуляла видеозапись, на которой украинский солдат демонстрирует свою зоркость, расстреливая купола собора. На видео отчетливо видно, как одним из выстрелов он сбивает крест. «Против нас воюют безбожники. Для них нет ничего святого, и даже православие для них враждебно», — считает сестра.

Копали могилы под надзором дронов ВСУ

В стороне от собора небольшое кладбище. За несколько лет обстрелов оно выросло почти в два раза. Теперь здесь похоронены не только монахини и священнослужители, ушедшие к богу в отмеренный срок, но и жители соседних населенных пунктов, укрывавшиеся в монастыре.

«За время СВО восемь человек погибло на территории монастыря. Есть среди них и беженцы. Первое время у нас здесь много людей укрывалось. Была одна пара семейная. Они каким-то чудом до нас добрались из Волновахи. После обеда они вышли на улицу. Укрылись под навесом и о чем-то беседовали. Женщина сидела на ступеньках, а мужчина стоял напротив. Тут взрыв неожиданно. Мина прилетела. Осколком ему разбило голову. Смерть была мгновенной, — вспоминает сестра Варвара. — Здесь похоронена мама нашей матушки Игумены, которая тоже погибла от снаряда. Прилетела мина. Отец Герман погиб от мины тоже. Отец Бонифатий погиб от удара кассетным снарядом. Есть и те, кто просто не выдержал всех тягот жизни во время боевых действий и скончался. Война — нелегкое испытание для людей в возрасте».

Монахини вспоминают, что копать могилы приходилось под постоянным надзором украинских дронов. Они кружили в воздухе постоянно, и каким-то чудом удалось похоронить умерших и не погибнуть самим. В иные дни украинские дроны просто не давали монахиням выйти из подвала — атаковать начинали моментально.

Все годы битвы за Угледар монахини и священнослужители укрывались в нижнем храме. Отец Зосима — основатель монастыря, предвидел трагедию, которая произойдет на Украине, поэтому в каждом строении на территории был предусмотрен прочный подвал. Про монастырь не забывали волонтеры. Местным постояльцам всеми силами помогали российские военные, а работники монастыря каждый день к шести утра шли под обстрелами на утреннюю молитву.

«Был момент, когда монастырь просто обложили минами. У нас даже хлеба не было, но наши военные умудрились на какой-то тележке с радиоуправлением нам хлеб привезти. Какой он вкусный был этот хлеб, — вспоминает монахиня Лаврентия. — Еще меня, конечно, поразили сотрудники монастыря, которые здесь работали и помогали со всеми коммуникациями. Они родственников из Никольского вывезли, но сами остались и ежедневно, несмотря на обстановку, приходили на утренние молитвы. Волонтеры, которые приезжали сюда издалека, также пережидали с нами обстрелы в храме. Без всех этих людей мы бы не выжили».

«Заново училась ходить»

Сейчас все постояльцы Никольского монастыря вынуждены и дальше проживать в нижнем храме. Электричество в Никольское пока не вернулось. Восстановление будет долгим. Остальные постройки на территории разрушены до основания, поэтому и ютиться оставшимся приходится в темноте подземного храма.

Сестре Аксении пришлось заново учиться ходить, когда она, наконец, смогла выбраться из нижнего храма на поверхность. За долгие месяцы, проведенные там, пожилая женщина очень мало ходила, и мышцы ног попросту атрофировались.

«Было очень страшно. Мы даже не могли выйти на улицу на пять минут. Выходили подышать, но сразу либо дрон, либо мины к нам прилетали, — вспоминает она. — Когда мне пришлось по состоянию здоровья поехать в Донецк, училась ходить. Мышцы атрофировались уже от постоянного сидения, пока жили в храме. Физически все атрофируется. Я сделала себе две палочки — теперь у меня самодельные ходули. Позвоночник тоже атрофировался. Вот похожу пять минут без палочек и уже устала».

В зоне СВО даже среди журналистов не принято приезжать на съемки без помощи. Вместе с «Русской гуманитарной миссией» мы привезли в храм генератор. Теперь в нижнем храме, где по-прежнему живут люди, появится свет электрической лампы. Монахини уверены, что в скором времени все будет восстановлено, а добро в конечном счете победит.