«Роста реальных заработных плат на 7-10 % в следующем году мы, наверное, уже не увидим. Но какой-то рост всё равно будет, даже при относительно скромных темпах роста экономики в 1–1,5 %».
О финансовом самочувствии россиян в уходящем году и о том, что будет с нашими доходами в 2027-м, aif.ru рассказал директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, доктор экономических наук Александр Широв.
Стали больше тратить
Виталий Цепляев, aif.ru: Александр Александрович, перед Новым годом люди обычно больше тратят: покупают подарки близким, готовятся к праздничному застолью, совершают крупные покупки, которые долго откладывали. Ожидаете ли вы оживления потребительского спроса и на этот раз?
Александр Широв: Какое-то оживление перед Новым годом будет. Но, возможно, оно окажется не столь значительным, потому что одно оживление потребительского спроса в этом году уже было — в конце весны и в начале лета. Оно произошло после серьёзного охлаждения экономики в 2025-м и в начале 2026-го. Ключевая ставка ЦБ стала снижаться с начала года, а доходы населения росли еще довольно ощутимо. Когда привлекательность вложений в депозиты и другие финансовые инструменты снизилась, люди стали меньше сберегать и больше тратить. Отложенный ранее из-за высоких ставок по депозитам спрос начал восстанавливаться, что привело к росту продаж автомобилей, одежды, мебели, бытовой техники.
— И предприятия сразу вздохнули с облегчением? Вы как-то сказали, что без оживления потребительского спроса запустить инвестиционный цикл очень сложно. Проще говоря, если граждане мало покупают, то экономика задыхается. Сейчас она чувствует себя лучше?
— Всё относительно. Радует то, что экономическая динамика развивается лучше ожиданий большинства аналитиков. Однако спад инвестиций в первом квартале — минус 14,3 % — всех, конечно, шокировал. Во втором квартале тоже было падение — около 6 %. Данных по третьему кварталу еще нет, но, по нашим оценкам, мы уже вышли в ноль. То есть можно говорить о развороте тенденции. Почему это важно? Инвестиции порождают спрос на стройматериалы, на машиностроительную продукцию. Свою роль играет и то, что правительство вместе с бизнесом стараются минимизировать последствия военного ущерба, нанесенного НПЗ и другим предприятиям. Вкладывают большие деньги в их ремонт, загружают строительные мощности, создают заказы на различное оборудование, в конечном счете оживляя всю экономику. В том, что средства идут не на новые проекты, а на ремонт существующих объектов, ничего хорошего нет, но так или иначе эти действия позитивно влияют на рост производства и инвестиций.
Гонка за зарплатными лидерами
— Всё-таки читателей, мне кажется, больше волнует, будут ли наполняться деньгами их собственные карманы. Ведь рост доходов в этом году начал замедляться…
— Да, во втором полугодии темпы роста реальных заработных плат и располагаемых доходов населения стали сокращаться. Это естественно: довольно долго зарплаты росли с опережением инфляции, возникли заметные разрывы в уровне доходов в разных отраслях экономики. Если взять текстильное производство, пищевую промышленность, сельское хозяйство, ЖКХ, то там зарплаты росли не так быстро, как на предприятиях ВПК, в финансовом секторе или IT. После 2022 года лидеры сильно ушли вперёд. Но теперь рост зарплат в них притормозился, а аутсайдеры, наоборот, подтягивают свои зарплаты. И дальше всё будет зависеть только от того, растёт экономика или падает, от эффективности использования трудовых ресурсов. Роста реальных заработных плат на 7–10 % мы, наверное, в 2027 году уже не увидим. Но какой-то рост всё равно будет, даже при относительно скромных темпах роста экономики в 1–1,5 %, который мы можем ожидать.
Наша страна всё-таки экстремально неоднородная и по экономическим, и по климатическим условиям, и эта неоднородность усиливает разрыв в доходах.
— Были тревожные сообщения о снижении зарплат учителей в некоторых регионах. Местные бюджеты экономят на том, на чём экономить не следовало бы? Неужели нет других резервов?
— На самом деле речь в таких случаях скорее всего идет о снижении не окладов (они снижаться не могут), а надбавок, за классное руководство и прочее. Хотя, конечно, для учителя важно, какую сумму он получает в итоге на руки. Вы правы, по-хорошему эта сумма уменьшаться не должна. Давно ставится вопрос о том, чтобы увеличивать постоянную компоненту заработной платы работников бюджетной сферы. Она и сейчас растёт, но не так быстро, как хотелось бы. Отдельная проблема в том, что зарплаты учителей, врачей, учёных, госслужащих индексируются по уровню инфляции. В итоге они растут гораздо медленнее, чем зарплаты в коммерческом секторе. И правительству, по-видимому, надо будет эту проблему как-то решать. Потому что это еще и проблема качества кадров в бюджетной сфере. Все-таки хочется, чтобы наших детей учили учителя с высоким уровнем квалификации. То же можно сказать и о врачах, которые нас лечат, и о других бюджетниках.
— Самую большую среднюю зарплату Росстат насчитал на Чукотке — 220 010 рублей. А самую маленькую — в Ингушетии, там в среднем получают 44 048 рублей. Такой огромный разброс в доходах между регионами — это чисто российская специфика?
— Нет, если мы посмотрим на США и крупные страны Евросоюза, то там разброс по зарплатам между регионами тоже довольно большой. Сравните, например, доходы жителей юга и севера Италии. Другое дело, что наша страна всё-таки экстремально неоднородная и по экономическим, и по климатическим условиям, и эта неоднородность усиливает разрыв в доходах. Причем цифры, которые вы привели, относятся к работникам крупных и средних предприятий, это примерно 40 млн из 72 млн занятых. На тех, кто занят на мелких предприятиях, региональные и отраслевые особенности отражаются еще сильнее. А это уже серьезная проблема для бюджетов небогатых регионов: если люди там зарабатывают в разы меньше, то не удается собрать необходимый объем налогов. В этих условиях требуется поддержка из федерального центра. Но задача выравнивания уровней оплаты труда между регионами очень сложная. Повторюсь, даже в развитых странах она не решена.
Зависимость российской экономики от цен на углеводороды ослабла, разговоры о том, что нам «надо слезать нефтяной иглы», уже давно потеряли смысл.
Будут ли расти доходы в 2027 году?
— Пенсионерам в следующем году проиндексируют пенсию дважды, сначала — на 6,8 %, потом — еще на 3,3 %. Это вроде бы больше инфляции, но ведь и продукты, а они составляют основную долю расходов пожилых людей, тоже дорожают «опережающими темпами».
— Повышение пенсий в два этапа — 1 февраля и 1 апреля 2027 года — это попытка догнать ушедший вперёд уровень оплаты труда в экономике. Потому что, как и в случае с бюджетниками, за 2–3 года образовался разрыв между доходами пенсионеров и доходами работающих граждан. Что не очень хорошо, ведь по пенсионерам рост цен действительно бьет сильнее. Так что ускоренную индексацию пенсий можно только приветствовать.
— Какой прогноз можно дать на 2027 год? Надо готовиться к затягиванию поясов? Или если цены на нефть не рухнут, то российская экономика, а значит и наши доходы, падать на будут?
— На самом деле зависимость российской экономики от цен на углеводороды ослабла, разговоры о том, что нам «надо слезать нефтяной иглы», уже давно потеряли смысл. Если раньше доля нефтегазовых доходов в структуре федерального бюджета составляла порядка 40 %, то сейчас она чуть более 20 %. Что касается внешнеэкономической конъюнктуры в целом, то, безусловно, если будет высокий спрос на нашу продукцию, это будет хорошо для экономики, для бюджета, для доходов граждан в конечном счете. Другой вопрос, что с учётом санкций сильно нарастить объёмы экспорта мы, к сожалению, пока не можем. А внутренний спрос формируется из трёх главных источников: потребления населения, то есть домашних хозяйств, инвестиций и государственного потребления. Судя по планам бюджетной консолидации, последнее расти особо не будет. Постепенное восстановление инвестиционной активности мы видим, но решающего влияния на экономику оно в 2027 году тоже не окажет. Остаётся спрос населения, именно он, как и все последние годы, будет главным драйвером экономического роста.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
