Дальний Восток и Арктика — мотор экономики России, который набирает обороты, считает глава Минвостокразвития Алексей Чекунков. Он рассказал «АиФ», зачем сюда вкладывают триллионы рублей и кто от этого выиграет.
Доросли до Удокана
Алексей Дуэль, aif.ru: Алексей Олегович, кто кого кормит: Россия — Дальний Восток и Арктику или наоборот?
Алексей Чекунков: в последние 10 лет идёт интенсивное развитие этих территорий. В советское время был создан огромный задел, построена транспортная инфраструктура, проведена геологоразведка. То же медное месторождение в Удокане известно с 1949 года, но его стали реально разрабатывать только сейчас — раньше таких технологий не было. Развиваются газовые месторождения Сахалина и Ямала, другие проекты. Но нужны многие триллионы рублей инвестиций — ведь любая стройка в этих отдалённых местах с суровым климатом обходится как минимум вдвое дороже, чем в Центральной России. Вместе с тем это элементы мощного потенциала нашего экономического будущего. Если прямо отвечать на вопрос, то всё, что создаём сейчас, следующие десятилетия будет кормить страну.
— Есть ли смысл вкладываться в добычу полезных ископаемых и строить невесть где огромные производства, когда весь мир переходит к постиндустриальной экономике?
— Без меди и других металлов не создать компьютерную технику, на которой держится вся постиндустриальная экономика. Нужные запасы есть у нас, в том числе в Арктике и на Дальнем Востоке. Этого не надо стесняться, это всё — наши ресурсы, которые нужны и стране, и всему миру. А ещё требуется много электричества — на планете уже сейчас серьёзный энергетический дефицит, он будет только нарастать. Проекты по добыче сырья — это уже давно не два чумазых землекопа с лопатами, а сложнейший автоматизированный и роботизированный процесс, самое современное оборудование. Это всё надо где-то развить, где-то создать с нуля, обеспечить кадрами и логистикой. Южная Корея, Япония, остров Тайвань могут жить тем, что из импортированных ресурсов производят технику для всего мира. У нас огромная страна, поэтому и экономика другая. Я не отрицаю важность высоких технологий. Но всё это может развиваться только при условии, что успешно работают Приразломная, Ванкор, Ковыкта, Чаянда, Сахалин и все другие мощности по добыче и переработке ресурсов, которые у нас уже запущены. А их будет намного больше.
Туманные деньги
— Что происходит с кадрами? И кто сейчас едет работать на севера: те, кто «за туманом», или те, кто «за деньгами»?
— В первую очередь те, кто хочет заниматься серьёзными проектами, о которых можно будет с гордостью рассказывать внукам. Правда, для многих это дело нескорое: у нас сейчас идёт большой приток ребят в возрасте до 25 лет. Средняя зарплата на территориях опережающего развития (ТОР) — такой правовой режим имеют все наши площадки, где мы строим новую экономику, — 144 тысячи рублей. Сварщики или водители горной техники имеют куда более высокий доход, многие вахтовики зарабатывают от 200 тысяч рублей в месяц. В одном из техникумов прямо в фойе висит схема, как их студенту со стипендией в 15 тысяч рублей к 30 годам выйти на зарплату в 400 тысяч. Причём это реальный план на основе данных компаний, нанимающих их выпускников. Многих пугает климат, который мы изменить не можем, и в ТОРах не заполнены порядка 60 тысяч вакансий из 160 тысяч созданных рабочих мест. Людей не хватает.
— Если увеличить зарплаты северянам, это закроет проблему дефицита кадров?
— Мы не можем повторить советский опыт, когда страна вкладывала непомерные деньги в отдельные проекты: космос, освоение северов... Зачастую это происходило в ущерб всей остальной жизни: быт даже в центральных регионах был скудным. Но в наших силах создать более комфортные условия, развить инфраструктуру. У нас около 3% занятых работают вахтовым способом, у них на месте жильё — как отель 2–3*, со спортивными залами, саунами, спутниковым телевидением. Для тех, кто приезжает работать из сельской местности, это условия, которых дома никогда не было.
Сделать дальнее ближе
— Для тех, кто постоянно живёт в Арктике и на Дальнем Востоке, тоже можно создать такие же комфортные условия?
— Развиваем города, создаём агломерации, на 20% завершена программа мастер-планов городов. Многие дальние посёлки, созданные когда-то для военных или геологоразведчиков, сейчас уже не так задействованы, технологии позволяют людям не жить там, а перебраться поближе к региональным центрам, где условия всё-таки ощутимо лучше.
— Всё равно расстояния огромные. Что с транспортом?
— Работает единая дальневосточная авиакомпания «Аврора», объединившая семь региональных перевозчиков. Расширена маршрутная сеть. Очень ждём новые российские самолёты: и «Байкал», и Ил‑114, и более крупные. В самые маленькие посёлки летают наши вертолёты Ми‑171. Транспортная доступность есть, и она улучшается.
— С пассажирскими понятно. Грузы как планируете возить?
— Идёт развитие всего Трансарктического транспортного коридора. Восточный полигон РЖД к 2032 году нарастит свою мощность с нынешних 180 до 270 миллионов тонн. При этом мы ожидаем сокращения экспорта угля — мир от него отказывается в пользу более экологичного топлива. Сейчас составы с углем буквально забили БАМ и Транссиб. Развиваем Севморпуть. В 2012 году по нему переправили 1 миллион тонн груза, а в 2024 году — уже 38 миллионов тонн. К 2032 году хотим превысить 100 миллионов тонн. Для этого надо обеспечить СМП береговой инфраструктурой, незамерзающими каналами, чтобы караван мог пройти их с одним ледоколом. Доставлять грузы на арктическое побережье можно по рекам: для многих видов продукции навигация по четыре-пять месяцев в году некритична. Сейчас компании, которым предстоит возить продукцию по арктическим морям, заказывают себе суда, мы строим ледоколы. Работа движется успешно. Арктический торговый флот ледового класса будет готов к сроку.
— Вы уверены, что столько всего успеете сделать за довольно короткий срок?
— Если русского человека, особенно дальневосточника, поставить в сложные условия, он всегда выдаёт суперрезультаты. Наверное, Дальний Восток сейчас — центр развития и роста страны, где непростые условия, но люди, увлечённые интересным делом, создают будущее. Этим он и привлекателен.
— Что изменится в жизни Дальнего Востока и Арктики после Восточного экономического форума — 2025?
— Форум юбилейный, десятый. Хочется подвести итоги и обновить некоторые механизмы, которые до сих пор успешно работали, но теперь нуждаются в модернизации. Например, сделать весь Дальний Восток генеральной территорией опережающего развития. Сейчас на то, чтобы запустить в наших ТОРах какой-то новый проект, может потребоваться до полугода бумажной работы. Это очень долго. Мы хотели бы, чтобы каждое новое дело, которое здесь запускают, сразу могло получить набор преференций. Причём конкретное меню будет зависеть от отрасли, положения дел на рынках и многих других факторов — никто ни копейки лишней из бюджета не возьмёт. Компании, получая меры поддержки, будут обязаны предпринять определённый набор шагов. Например, выпустить и разместить акции на бирже. Это повысит прозрачность бизнеса, даст возможность заработат 5a9 ь частным инвесторам. Или, например, туризм на Дальнем Востоке сложно запустить из-за того, что надо вкладываться в инфраструктуру, а это очень дорого. Хотя каждый пятый дальневосточный гектар был взят именно с этой целью. Для зимнего туризма нужны подъёмники, для летнего — системы подготовки берега, водоочистки, водоотведения, электричество опять же сейчас не везде есть в избытке. И тут очень нужна государственная поддержка, без неё не запустить более 250 новых проектов в туристической сфере с инвестициями на 264 с лишним миллиарда рублей. Всё это реально, надо только работать. Надеюсь, ВЭФ-2025 даст нам новые механизмы, чтобы творить здесь великие дела.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
