aif.ru counter
889

Денег нет... Но вы держитесь! «Фарме‑2020» урезали финансирование

Лекарственное обозрение № 13. Спасательный круг для фармотрасли 28/07/2016

Официально документ вносит в ФЦП «Развитие фармацевтической и медицинской промышленности РФ на период до 2020 года и дальнейшую перспективу» некоторые изменения. Но, если внимательно читать текст, обнаружится, что меняются исключительно цифры. Цифры материальной поддержки. На 21,8% – более чем на одну пятую – урезано финансирование «в общем и целом».

Финансирование отечественного фарм- и медпрома за счёт средств федерального бюджета вместо 110,185 миллиарда рублей составит 83,561 миллиарда. Государственные расходы на НИОКР сокращаются с 86,895 до 61,386 миллиарда. Капитальные вложения – с 20,768 до 19,663 миллиарда.

А ведь ещё в сентябре 2015‑го на форуме ОНФ «За качественную и доступную медицину!» было обещано ориентировать фармпромышленность на опережающее развитие и поддержать её в финансовом отношении.

«Нам надо говорить не об импортозамещении, а об импортоопережении. Мы должны быть готовы до того, как зарубежные инновационные препараты придут на наш рынок», – предупреждал председатель совета директоров «Биокад» Дмитрий Морозов. А замминистра промышленности и торговли Сергей Цыб сообщал, что Минпромторг планирует в конце 2016 года внести в программу «Фарма‑2020» новые субсидии для новых, уже не импортозамещающих, а импортоопережающих препаратов.

Воплотится ли эта идея в жизнь и стоит ли надеяться на чудо? Победителем своеобразной битвы интересов сегодня можно считать не Минпромторг, а Минфин. Который, как известно, всегда за экономию.

Нерешительность – путь к недофинансированию

«27 миллиардов, конечно, очень жалко, но… С января по май очень мало компаний подписало с Минпромторгом договоры на субсидии. Спрос на государственную поддержку оказался ниже планового, что и дало возможность сэкономить. Ею не преминул воспользоваться Минфин, – объясняет эксперт фармацевтического рынка Герман Иноземцев. – И получилось: денег не будет, потому что вы и так держитесь».

Конечно, причиной урезания расходов частично стало поведение разработчиков и производителей, но промышленность столкнулась с тем, что механизмы получения субсидий (да и дальнейшие действия по выводу лекарств на рынок) оказались не вполне понятными. Насчёт их безопасности для бизнеса было ясно далеко не всё – и бизнес решил не рисковать.

Так законодательная неопределённость и другие сложности загнали фармсектор в стратегию нерешительности.

Разработки есть, рынков нет

«Сокращение инициировано не отсутствием средств в бюджете, а отсутствием спроса на эти деньги, – замечает заместитель генерального директора STADA CIS Иван Глушков. – А почему нет спроса, это уже другой вопрос. Программа ориентирована на разработку новых препаратов, но легальных путей вывода инновационных лекарств на рынок фактически нет. Можно разработать таблетку и положить её себе на полку. Это мартышкин труд. Почему так происходит? Во‑первых, государство старается не увеличивать свои социальные обязательства и поэтому старается не пускать в систему госзакупок новые препараты. Во‑вторых, новые препараты недёшевы. И пациенты не могут приобрести их за свои деньги. Следовательно, в коммерческом сегменте у инновационных отечественных лекарств тоже нет шансов не быть убыточными. У препаратов от гепатита С, созданных одной из российских компаний, стоимость курса чуть больше 200 тысяч рублей – понятно, что они дешевле, чем импортные. Импортные могут стоить и 500, и 600 тысяч… Но для пациента никакой разницы нет: 200 тысяч и миллион одинаково недоступны. Фактически финансирование «Фармы‑2020» свернулось из-за отсутствия лекарственного обеспечения».

Не средства, а статистика

К федеральной целевой программе обращаются немногие представители фармпромышленности. Ведь субсидии, которые получает предприятие, – это компенсация уже понесённых расходов. Время, силы и финансовый ресурс вложены в разработку лекарства. Вернутся ли вложения или же обернутся убытками, зависит от выхода на рынок.

Встречу лекарства и пациента может гарантировать программа лекарственного возмещения. Это показывают и госзакупки, и ДЛО, и «Семь нозологий», несмотря на все допущенные ошибки. Только когда препарат попадает к больному, есть смысл в фармацевтических исследованиях и открытиях.

Но, чтобы не повторить аптечный коллапс почти десятилетней давности, нужно оценить состояние здоровья нации и на его основе определить необходимость в лекарствах. «Минздрав не знает своих потребностей не столько из-за денег, сколько из-за отсутствия медицинской статистики», – поясняет Иван Глушков.

Нет информации – и где же инновации?

Достоверные и полные данные медицинской статистики помогли бы организовать полноценное лекобеспечение. Но исследования и вслед за ними программу возмещения откладывают год за годом – как когда-то требования надлежащей практики.

И события развиваются по спирали: нет сведений о здоровье россиян – нет полноценной госпрограммы лекарственного обеспечения. Нет чёткого плана развития промышленности – нет гарантий доступа препаратов на рынок. Нет смысла заниматься разработками и, следовательно, брать на них субсидии. Инноваций крайне мало – и вместо достижимой цели импортоопережения приходится руководствоваться мечтой об импортозамещении. Пусть с опозданием лет на 5–10, но всё-таки.

Кстати, а на какие цели будут перенаправлены «сэкономленные» на «Фарме‑2020» почти 27 миллиардов? Быть может, они поддержат «оптимизированное» отечественное здравоохранение?

Оставить комментарий (0)

Самое интересное в соцсетях

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Новости Москвы