Несмотря на декабрь, когда большинство медведей уже давно устроились в своих берлогах, матуха с медвежонком решили продлить своё бодрствование ещё на какое-то время. Я встретил эту пару на реке Озерной — именно по этой реке нерка заходит в Курильское озеро. Медведица стояла в ледяной воде и ловила одну рыбу за другой. Как только трёхкилограммовая нерка оказывалась у неё в зубах, медвежонок тут же спешил на помощь. Семейный подряд работал безупречно: они были похожи на двух упрямых гурманов, которые никак не могут покинуть праздничный стол, пока на нём лежит хоть одна рыба.
Наконец насытившись, медведи, довольные и сытые, выбрались на берег и улеглись прямо на снегу. Мороз стоял такой, что иней покрывал каждую шерстинку на медведице — даже ресницы казались вылепленными из льда, — но она лежала спокойно, словно снег и холод были её естественной одеждой. Но сильнее всего меня поразил не холод и не декабрьская дерзость этой пары, а то, как медведица посмотрела на меня. Это был спокойный, умный, полный достоинства взгляд — будто она знала, что поступает правильно, и ничьё мнение не могло поколебать её внутреннего решения. В этом взгляде чувствовалась уверенность живого существа, давно принявшего собственные законы жизни.
И тогда меня осенила простая мысль: в природе нет правильного или неправильного времени для шага — есть только свой, внутренний ритм, которому каждый доверяет без сомнений. Эти двое словно напоминали мне, что путь не обязан совпадать с большинством. Все остальные давно уснули в берлогах, но эта пара выбрала жить по своим ощущениям, своим нуждам, своей логике — и в этом было больше мудрости, чем в следовании общим правилам. Они шли своей тропой, единственно верной именно для них, и, кажется, именно поэтому их присутствие на снегу выглядело таким уверенным и естественным.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
