«Покровка.Театр» вернул на сцену спектакль «Не плачь, мама» по пьесе Евгения Шварца «Одна ночь».
Эта блокадная драма — далеко не самое известное произведение знаменитого сказочника. Но именно его Шварц считал лучшим из своих творений. В нем автор запечатлел такие невыдуманные, глубокие переживания, которые могут посетить человека лишь в трагические моменты между жизнью и смертью.
«Сухарик взаймы» и ежедневный подвиг
Блокадный 1941-й Евгений Шварц провел в Ленинграде, разделяя все испытания осажденного города. Он, как позднее и его герой, добивался в военкомате отправки на фронт. Не взяли. Помешала полученная в гражданскую контузия — тремор рук, из-за которого почерк Шварца не могли разобрать машинистки.
Опубликована «Одна ночь» была только в 1956-м в единственном прижизненном сборнике «Тень и другие пьесы». Прошло ровно 70 лет. И вот «Покровка.Театр» возродил пьесу, режиссер-постановщик Карен Нерсисян.
А при жизни автора ее так и не поставили. В 1943-м в эвакуированном в Киров БДТ постановку запретили «сверху», ссылаясь на то, что в ней «отсутствует героическое начало, её герои — маленькие люди, и этот малый мир никому не интересен».
Но тогда, к примеру, в словах песни «Синий платочек» тоже описывается всего лишь «малый мир», но лирическая песня стала символом стойкости и мужества воинов. Так и с пьесой Шварца — вдруг оказывается, что «маленькие люди» на самом деле большие, маленький мир огромен, а героическое начало проявляется именно в таких простых человеческих историях, как рассказанная великим сказочником. Миллионы людей были охвачены подобными переживаниями. Одна ночь, в течение которой происходят события военного времени: налеты вражеской авиации, испытание голодом и холодом, болезни, уход близких, преодоление своих страхов и малодушия.
На сцене — незамысловатая обстановка конторы домохозяйства в старинном ленинградском доме, где от мирного времени сохранились изразцовая печь, простой стол и черный телефонный аппарат. Валенки, тулупы, военная форма, телогрейки, даже варежки на резинках — художник по костюмам (Юлия Волкова) очень внимателен к деталям. Управхоз Иваненков (Евгений Булдаков), хоть и при ответственной должности, но просит «сухарик взаймы» у монтера Лагутина (Владимир Бадов), который заверяет, что «еще дней пять, и прорвут блокаду, и со всех концов страны хлынет к нам все, что захочешь: письма, близкие люди, крупчатка и счастье»...
Жильцы прибегают в контору согреться, забегают дети и сообщают, что «доставили диверсанта». Им оказывается закутанная в шерстяной платок усталая женщина.
Марфа (Татьяна Швыдкова) — мать четверых детей, муж и двое сыновей — на фронте, дочь Даша работает на питерском заводе. Дом, наполненный раньше жизнью и радостью, опустел, последняя надежда матери — младшенький Сережа (Дмитрий Росляков). Но и он сбежал из дома, чтобы пойти на войну. Воспользовавшись поддельными документами, подросток добавил себе возраста и поступил в военное училище. Мать должна его остановить, чего бы это ей ни стоило! Через линию фронта, через обстрелы, партизанскими тропами Марфа добирается туда, где живёт дочь, — надо расспросить у неё, где брат, и успеть остановить.
Развязав шерстяной платок, Марфа показывает документы, справленные самим генералом, вникшим в её положение. Но где же дочь?.. После долгих поисков Даша (Анна Карабаева), больная и замерзшая, доползает до конторы и падает на пол без чувств. Командир санзвена Архангельская (Юлиана Сополева), бывшая пианистка, в критические моменты начинает действовать четко, как на фронте, стараясь вылечить умирающую. Но спасти ее смогут только материнские объятия. Хотя мама не может даже накормить дочь — сало и сухари, припасенные для детей, она отдала по дороге исхудавшему партизану.
В финале сын появляется перед самой отправкой на фронт. Мать умоляет его остаться. Тощий, неловкий в своей шинели не по размеру, Сережа мучительно пытается объяснить: «Мама, ты потерпи, пожалуйста, я должен идти».
Никакого пафоса, никаких героических лозунгов. Просто, обыденно, как в жизни. И мать, конечно, отпустит. Совершив поступок сродни подвигу, на который способна мать ради детей и который ежедневно совершали и совершают в наше время матери ушедших на фронт сыновей. Подвиг ежедневный, в какой-то мере даже недооцененный, но не менее самоотверженный, чем те, что совершаются на поле брани.
При этом пьеса оставляет надежду, как и в сказках Шварца, которые возвращают нас к человечности, несмотря ни на что.
Лицом к лицу с героями России
Каждый жест, каждый вздох со сцены ощущался зрителями, актеры работали без фальши и наигрыша, выкладывались на сто процентов. Слезы в глазах Татьяны Швыдковой стояли даже во время поклонов.
Актриса отдельно поклонилась до земли двум парням в военной форме, сидевшим во втором ряду. Глаза героев СВО Дениса Махметова с орденом Мужества на груди и Дениса Молоткова с двумя медалями предательски блестели, хотя парни повидали немало.
Перед первым звонком они рассказали приглашённым на спектакль школьникам о своих армейских делах, ответили на вопросы ребят. Фронтовики и сами недалеко ушли по возрасту от мальчишек, интересовавшихся, не было ли им страшно и какие слова сказали им родители, когда отпускали на СВО. У Дениса Махметова из близких — только сестра, она сказала: «Не падай духом, все будет хорошо». И после тяжелого ранения он отдает много сил адаптивному спорту, приобщает к занятиям таких же ветеранов СВО, помогает им восстанавливаться. Денис Молотков — из семьи военных в трёх поколениях, и, конечно, для него не стоял вопрос, идти ли воевать за Родину.
Дмитрий Бикбаев, художественный руководитель «Покровка. Театра», считает, что театр не может быть в отрыве от того, чем живет страна. «История и люди, показанные в пьесе, современны, их переживания созвучны тому, что чувствуют наши граждане и на фронте, и в тылу, — считает он. — Я горжусь тем, что у нас есть такой спектакль. Простая человеческая история, которая уже с первых минут захватывает зал и не отпускает до самого финала. Это спектакль, который мог возникнуть только в нашем камерном зале, где артисты существуют на расстоянии вытянутой руки от публики. Невозможно сдержать слез. Невозможно остаться равнодушным».
... Помните — бессмертному Волшебнику предстояло пережить любимую жену и затосковать навеки? Материнская любовь — тоже обыкновенное чудо. Что предстоит Марфе? Не дай Бог пережить собственного сына. «Вернись, сынок!» — её последние слова. И в зале женщина незаметно его перекрестила.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
