«Союзмультфильм» — легендарная студия, основанная в 1936 году. За почти вековую историю она создала сотни фильмов, вошедших в мировую классику анимации. «Ну, погоди!», «Ёжик в тумане», «Винни-Пух», «Трое из Простоквашино» — эти названия знакомы каждому в постсоветском пространстве. Для миллионов зрителей студия стала символом детства, а её персонажи — частью национальной идентичности.
Когда в конце 2010-х годов руководство студии решило возродить «Простоквашино», это событие вызвало огромный общественный резонанс. Новый проект должен был стать флагманом обновленной студии, доказать, что национальная анимация способна конкурировать на уровне XXI века. Но вскоре выяснилось, что студия столкнулась с серьёзной проблемой: производственные процессы оказались устаревшими, а сроки выпуска новых серий — катастрофически долгими.
В этой ситуации «Союзмультфильм» обратился к Николаю Худякову — руководителю Animation School, крупнейшей школы анимации в Восточной Европе. Через его программы на тот момент прошло более 15 тысяч специалистов, и около 45 % работающих аниматоров региона так или иначе учились у него. В профессиональном сообществе Худяков известен как специалист в области дизайна и управления производством 2D и 3D анимации, а его методика обучения под реальные производственные пайплайны не имела аналогов.
— Николай, с какой проблемой «Союзмультфильм» обратился к вам?
— В 2018 году студия запустила производство новых серий «Простоквашино», но использовала традиционную покадровую технологию. Это был крайне трудоемкий процесс: на создание одного эпизода длиной 6–7 минут уходило до четырех месяцев. Себестоимость одной секунды анимации оставалась чрезмерно высокой, а доля ручного труда составляла до 40 % всех расходов. Для студии с почти вековой историей это была серьезная угроза. Зрители ждали премьер, но график срывался. И тогда руководство студии обратилось ко мне за решением, которое позволило бы сохранить проект.
— Какое решение вы предложили?
— Я сразу понял, что ключ — в переходе на современный канадский софт Toon Boom, признанный мировым стандартом для 2D-анимации. Но важнее самого софта была система внедрения. Я разработал программу обучения для 40 аниматоров студии, которая проходила не в отрыве от работы, а прямо в процессе производства новых серий. То есть аниматоры осваивали Toon Boom на реальных задачах «Простоквашино». Они видели, как их новые навыки тут же влияют на качество и скорость производства. Такой подход — обучение через продакшн— в тот момент не использовался ни в одной студии региона.
— С какими трудностями вы столкнулись?
— Надо понимать: в команде были специалисты с огромным стажем, десятилетиями работавшие традиционным способом. Для них освоение нового софта стало вызовом. Но именно поэтому я выстраивал индивидуальный подход: кто-то переходил быстрее, кому-то требовалось больше практики и поддержки.
— Каковы были результаты внедрения?
— Результаты превзошли все ожидания. Уже через четыре месяца переподготовки команда освоила Toon Boom и смогла сократить сроки выпуска серии почти вдвое: с четырех месяцев до 1,5–2. Себестоимость секунды анимации снизилась на 30–35 %.
Эти изменения позволили студии стабилизировать производственный цикл и выпускать больше серий в год. Самое главное — проект «Простоквашино» был спасён. Без этой программы сериал рисковал затянуться на годы, что поставило бы под угрозу доверие аудитории и репутацию студии.
— Можно ли назвать это прорывом для всей индустрии?
— Безусловно. Это был первый в регионе случай, когда национальная студия с почти вековой историей внедрила Toon Boom в таком масштабе и сделала его основой производственного процесса. Важно отметить: это не было простым обновлением софта. Речь шла о полной перестройке пайплайна — от рабочих привычек аниматоров до финансовой модели студии. Фактически методика, которую я разработал, изменила экономику производства.
— Как на результаты отреагировала студия?
— Руководство студии прямо сказало: без этой программы новый «Простоквашино» оказался бы под угрозой. Для них стало очевидно, что образовательные решения могут влиять не только на уровень кадров, но и на судьбу национального культурного продукта. Этот кейс обсуждался и в профессиональном сообществе. Многие коллеги признавали, что именно благодаря внедрению новой методики «Союзмультфильм» смог остаться конкурентоспособным в XXI веке.
— Можно ли масштабировать эту модель?
— Опыт с «Простоквашино» стал отправной точкой. После него я продолжил развивать систему «обучение через продакшн», и сегодня она используется уже в международных проектах. Но для меня этот кейс остаётся особенным: он показал, что судьба культового мультфильма может зависеть от уникальной методики обучения и смелости внедрить её.
История с «Простоквашино» — пример того, как решение одного специалиста может изменить судьбу культового проекта.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
