205 лет назад, 11 ноября 1821 года, в книгу домовой церкви московской Мариинской больницы записали следующее: «Родился младенец в доме больницы бедных и убогих, у штаб-лекаря Михаила Андреевича, сын Фёдор».
Сто с лишним лет спустя это событие поставят в один ряд с другим, которое произошло в том же 1821 году, — со смертью Наполеона: «Там, на острове Святой Елены, скончался властелин, самый мощный организатор, какого когда-либо знал мир, здесь, в Москве, родился провозвестник смирения и братства, герой царства духа. Там — император западной цивилизации, здесь — русский пророк, предтеча грядущей культуры».
Какой именно Фёдор Михайлович может претендовать на роль «героя царства духа» и «русского пророка», сомнений ни у кого не возникнет. Был только один такой, и его фамилия Достоевский.
Другое дело, что немецкий литературовед Макс Хольцман, выпустивший в 1923 году книгу «Достоевский. Его жизнь и будущее», всё-таки рисковал. Ещё живо было поколение, для которого сравнение какого-то писателя с «самим Наполеоном» выглядело почти кощунством.
«Его много читают»
Да что далеко ходить — в начале XX столетия даже Лев Толстой недоумевал по поводу Достоевского: «Странно, что его так много читают, не понимаю — почему! Ведь тяжело и бесполезно».
А ведь то, что Толстой больше ста лет назад вкладывал в слова «его так много читают», не идёт ни в какое сравнение с тем, что творилось и творится вокруг Достоевского сейчас, в первой четверти XXI века. Скажем, в 2007-м в Японии вышел восьмой (!) перевод романа «Братья Карамазовы». И тираж в миллион экземпляров был сметён с прилавков в момент. Причём переводчик Икуо Камэяма особо отметил, что для Страны восходящего солнца тираж в 10 тысяч экземпляров уже серьёзный успех, а планки в 200–300 тысяч экземпляров достигают только японские авторы бестселлеров, например Харуки Мураками. И вдобавок пояснил, почему так произошло: «Достоевский, как никакой другой писатель, заметил и даже смог предсказать состояние современного человека, его духовную жизнь».
Судя по всему, так оно и есть. Свидетельством тому сенсация совсем уж недавнего времени, которая, по сути, поставила на западной политике «отмены русской культуры» жирный крест.
Напомним: в конце 2023 года в англоязычных социальных сетях среди молодёжи абсолютным хитом стала повесть Достоевского «Белые ночи». И явление это нельзя назвать кратковременным — повесть, что называется, завирусилась в сети, тут же подсуетилось британское издательство Penguin Classics, и в итоге выпущенная им повесть русского классика в конце 2024 года стала одним из самых продаваемых произведений в англоязычных странах.
Кое-кто из недоброжелателей попытался спустить это дело на тормозах. Мол, главный герой «Белых ночей» — некий мечтатель, живущий больше в собственном вымышленном мире, чем в реальности. Стало быть, вирусная популярность этой повести Достоевского среди поколения зумеров вполне объяснима — оно ведь тоже живёт не столько в реальности, сколько в мире социальных сетей. Словом, списали всё на случайное совпадение — единичный случай, беспокоиться не стоит, русский классик вряд ли сможет подкинуть подобные сюрпризы ещё хоть раз.
Герои нашего времени
Ну-ну. В 2021 году в Институте русской литературы РАН провели конференцию, приуроченную к 200-летию писателя. Предварительно среди деятелей культуры разных стран провели анкетирование. В частности, предлагалось ответить на вопрос: «Какой из героев Достоевского наиболее близок нашему времени?» И все опрошенные назвали разных героев — не было ни единого совпадения. А это значит, что каждый из героев Фёдора Михайловича нашему времени близок. Правда, эта близость не всегда столь же невинна, как близость Мечтателя и Настеньки из «Белых ночей» поколению зумеров.
Так, аргентинский режиссёр и сценарист Альфредо Мартин уверен, что современности наиболее близок Фёдор Карамазов, отец братьев Карамазовых: «Средоточие власти и пороков, безнравственные безнаказанные деяния, произвольное поведение, бесконтрольная тяга к наслаждению, извращение семейных отношений как нельзя более характерны для нашего времени». Ничего не напоминает? Правильно — спустя несколько лет началась череда публикаций секретных файлов по делу Джеффри Эпштейна, достигшая апогея в начале нынешнего года. И множество «сильных мира сего» предстали перед нами именно что в образе старшего Карамазова — мерзкого и безнаказанного сладострастника и извращенца, «жестокого, как злое насекомое».
А это значит, что Достоевский остаётся и актуальным, и злободневным. И, скорее всего, его влияние с течением времени будет лишь возрастать.
О чём сам Фёдор Михайлович говорил так: «Я хотя и не известен русскому народу теперешнему, но буду известен будущему». С другой стороны, свой статус среди современников Достоевский считал «почти феноменальным»: «Меня одного считают своим руководящим писателем». Вроде бы налицо явный парадокс.
Разгадка феномена?
В нём, возможно, и кроется разгадка феномена Достоевского. Пик его деятельности пришёлся на удивительное время. По сути, тогда начинался первый раунд того, что сейчас называют глобализацией, — процесс, когда мир становится всё более связанным и взаимозависимым, когда обращение капитала, людей и информации во всём мире становится более быстрым. Недаром же его предваряла Крымская война 1853–1856 годов, которую часто называют «нулевой мировой».
В России второй половины XIX столетия этот процесс был и вовсе взрывным. Разгар реформ Александра II — на общество буквально обвалилось невероятное множество свобод, а скорость того самого обращения капитала, людей и информации увеличилась в десятки раз. Спустя считаные годы после отмены крепостного права иные мужики были уже богаче своих бывших господ.
Достоевский был единственным среди современных ему писателей, который понял правила и законы этого процесса. Он видел в нём благо и даже сумел поставить его себе на пользу. До поры ведь он считался неважным писателем — в журнале «Отечественные записки» Толстому и Тургеневу платили по 400 рублей за лист, а Достоевскому вчетверо меньше. Но в 1873 году был взят реванш за всё и сразу. В журнале «Гражданин» появилась рубрика Достоевского «Дневник писателя», которая спустя три года стала самостоятельным публицистическим монстром с ежемесячным тиражом до 8 тысяч экземпляров. По нынешним меркам такой охват аудитории соответствует десяткам, а то и сотням миллионов. По сути же это был блог, где Достоевский рассуждал «обо всём, что поразит меня или заставит задуматься». Блог с невероятной обратной связью — по объёму получаемой от читателей корреспонденции рекорд Достоевского побьёт только тот самый Толстой и только в XX веке.
Последнее предупреждение Сам Достоевский, которого оценили только в будущем, видел в начинающейся глобализации огромную опасность для человека и человеческой души. Она, по его мнению, может просто не выдержать таких скоростей и надломиться. Именно так и ломались души его героев – Родиона Раскольникова, Дмитрия и Ивана Карамазовых, князя Мышкина…
И то, что открывалось Достоевскому в перспективах развития этого процесса, ужасало его ещё больше. Именно такое будущее и видел в своём горячечном бреду Раскольников: «Никогда люди не считали себя так умными и непоколебимыми в истине… Никогда не считали непоколебимее своих приговоров, своих научных выводов, своих нравственных убеждений и верований. Всякий думал, что в нём в одном и заключается истина. Оставили самые обыкновенные ремёсла, потому что всякий предлагал свои мысли, свои поправки, и не могли согласиться…»
А теперь подумаем: не о нас ли это? Не так ли человечество ведёт себя прямо здесь и сейчас, когда люди ввязываются в бесконечные и бесплодные свары и конфликты, признавая только свою правоту и даже не пытаясь найти компромисс?
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
