Российский рынок ИИ-технологий вырос на треть по сравнению с предыдущим годом. Столько же, 32 % россиян, уже применяют ИИ в работе. На конференциях обсуждают, заменят ли нас нейросети и кому стоит опасаться за свою профессию. Пока общество спорит, что такое ИИ — гуманитарная угроза или инструмент, Антон Пятайкин — продюсер и создатель видеоканала о семейных ценностях, — подбирает способы сотрудничества между машиной и человеком. Он создаёт добрый контент, продюсирует собственный онлайн-сервис знакомств и образовательные проекты о взаимоотношениях, а ещё стал одним из первых в России, кто сделал полнометражный мультфильм с применением искусственного интеллекта.
Мы поговорили с Антоном о том, как технологии помогают блогерам и продюсерам, заменит ли нас всех нейросеть и почему важно говорить о семейном счастье.
— Антон, расскажите, как строилась ваша карьера?
— До своего проекта я успел коснуться контента с разных сторон: был ведущим на федеральном телеканале, работал в кадре, там же продюсировал контент. Еще управлял большой командой видеопроизводства — под моим руководством развивалось сорок человек. И конечно, искусственный интеллект тоже меня коснулся: я руководил анимационной студией, и мы одними из первых выпустили мультфильм, полностью созданный нейросетью. Сейчас я развиваю свой проект: на мой канал подписано более 114 тысяч человек, мы занимаемся продвижением семейных ценностей. Нас смотрят и в России, и зарубежом.
«ИИ помогает, но не творит»
— Сейчас многие еще смотрят на ИИ-технологии как на что-то очень сложное, причем мнения у людей разные: кто-то думает, что он ни на что дельное не способен, а кто-то приписывает ему чуть ли не божественные силы. На каких этапах ИИ действительно работает?
— ИИ не способен, например, заменить целую профессию. Но он точно уже сейчас может сократить объём рутины. Если вспомнить один из моих последних проектов, в киноиндустрии были группы сценаристов: младшие придумывали идеи, средние дорабатывали, старшие утверждали. Вот на уровне «генерации идей» ИИ уже работал — помогал выдать десятки сюжетов, из которых потом родились живые истории.
Второе звено — организационное. Здесь ИИ позволил вторым режиссёрам быстро выстроить съёмочный план, логистику, учитывать занятость актёров, свет, грим. Это сэкономило часы работы, а значит, и бюджеты. Но все творческие решения: кто войдёт в кадр, какую эмоцию будут транслировать — остались за человеком.
— А как обстоит дело у блогеров и продюсеров в интернете — насколько нейросети повлияли на индустрию контента?
— Нейросети сильно облегчили жизнь авторам. Например, я могу поставить ИИ задачу — проанализировать мировые тренды и предложить направления для контента. Он выловит свежие идеи и сэкономит время, которое я могу пустить на более полезные вещи.
ИИ также умеет создавать короткие фрагменты, визуализации, которые делают ролики ярче. Раньше для этого нужны были съёмки, лицензии, покупки со стоков, а теперь можно сгенерировать нужный кадр за пару промтов.
Но стоит понимать: для качественного видео всё равно нужно глаз человека. Алгоритм подсказывает, ускоряет, но эмоцию, интонацию, темп выбирает продюсер или монтажёр. Человек — творец, а ИИ — инструмент. И только в таком сочетании можно добиться и весомых коммерческих результатов. Например, успех моего проекта о счастливых семьях строится на поддержке аудитории: донаты, краудфандинг, партнерские проекты. При этом доход канала от просмотров может достигать 3-5 тысяч долларов.
«Мы научились дружить с нейросетями»
— С помощью ИИ уже создаются крупные цельные проекты: бренды снимают рекламные кампании, издатели выпускают книги. Вы сами работали над первым полнометражным мультфильмом, созданным с помощью ИИ. С какими трудностями столкнулись?
— У меня высокий уровень насмотренности, вместе с командой мы снимали контент в России, Беларуси, Казахстане и США. Это позволяет сразу видеть работы, в которых использован ИИ. Их главная проблема — консистентность, то есть стабильность персонажа и сцены.
Нейросети не умеют долго держать одинаковый образ. Если героиня идёт по дороге 15 секунд, к десятой секунде у неё уже может «улететь» рука или измениться цвет глаз.
Поэтому художникам приходилось вручную дорисовывать кадры, возврашаться к классическим инструментам работы. Очень легко говорить о том, какие нейронные сети крутые, какие классные видео они делают, когда речь идет о нарезке быстрых коротких кадров, ярких, сочных, красивых, динамичных. Но если мы говорим о кинопроизводстве или о мультипликации, то там кадры достаточно долгие.
Представим, что, например, у Тарковского в «Сталкере» герои фильма едут на вагонетке в запретную зону, помните? Там больше пяти минут одним кадром снято. Нейронкам это и не снилось.
Зато мы научились работать на стыке технологий и творчества. Программисты начали разбираться в драматургии, а режиссёры — в принципах генерации изображений. В итоге получилось сотрудничество человека и машины.
«ИИ не заменит сердце, голос и чувство момента»
— Какие специалисты, по-вашему, точно останутся в кино?
— Режиссёры, сценаристы, монтажёры художественных сцен, звукорежиссёры. Всё то, что связано с эмоцией и смыслом, останется за человеком. Алгоритм может помочь выстроить структуру, но он не чувствует боль, радость или вдохновение героя, а значит, и искренне показать это не сможет.
Кино и контент в целом держатся на эмпатии, как и, например, мой проект о счастливых семьях, который приобрел статус международного: за реальными историями наблюдают по всему миру. И здесь стоит понимать, что ИИ может смонтировать клип, но он не поймёт, почему зритель заплакал. А ведь в этом и заключается искусство.
Например, ИИ может показать идущую по дороге модель и справится с этим, допустим, хорошо. Но как только нам нужно чуть-чуть что-то изменить, чтобы модель шла быстрее, как будто спешит на встречу к любимому, то начинаются танцы с бубнами.
Хотя мы этих танцев не боимся. Как я уже говорил, нашу русскую смекалку никому не победить. Еще не родился такой искусственный интеллект, чтобы мы с ним не справились. При всех трудностях нейросеть — инструмент, который увеличивает скорость производства, удешевляет процессы, дает много идей, но тем не менее точно не заменяет человеческое сердце.
— Что нужно сделать сейчас, чтобы подружиться с технологиями?
— То же, что и делали всегда: изучать их, не бояться. Кстати, нейросети, особенно текстовые, устроены так, что вы их сами можете попросить рассказать, как лучше ими воспользоваться. К тому же уже открывают новые курсы, посвященные разным видам ИИ. Мне кажется, в этом есть своеобразное удовольствие: как будто мы, как дети, открываем новый мир.
«Семьи нужно слышать»
— Антон, ваш канал о семьях стал заметным явлением в сети. Почему вас привлекла именно эта тема?
— Я всегда хотел показать, что счастливые семьи существуют. Мы снимаем истории о доверии, верности, прощении, о парах, которые пережили утрату, измену, усыновление детей. Обычные люди рассказывают, как справлялись с трудностями. После таких видео зрители пишут, что им проще менять свою жизнь. Это лучший результат для меня как продюсера — когда контент работает.
— Сейчас в обществе часто говорят: «Счастье любит тишину». Вы же, наоборот, призываете делиться.
— Да. Я считаю, что, если в жизни есть добро, о нём надо говорить. Один добрый комментарий может, как капля в воде, запустить цепочку изменений. Мы делаем контент, который приятно смотреть, где после просмотра хочется обнять близких, позвонить родителям, размножить это добро.
— А нейросети вам в этом помогают?
— Львиную долю работы все еще выполняют люди. Но оптимизировать процессы, как я уже говорил, получается успешно, а значит, мы можем успеть снять больше классных историй про семейное счастье.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
