Город Пушкин (знаменитое Царское Село) был захвачен фашистами в сентябре 1941 года.
За два с половиной года оккупации тысячи горожан были расстреляны, угнаны на работы в Германию. Фашистские варвары также разграбили уникальные дворцы Пушкина, уничтожая историческое наследие нашего народа.
На сегодняшний день дворцы стали одним из туристических символов Петербурга и России и ежегодно принимают миллионы туристов со всего мира. О том, как шло возрождение, о подвиге музейщиков и реставраторов и о сохранении связи между поколениями рассказала директор ГМЗ «Царское Село» Ольга Владиславовна Таратынова.
Спасительное сено
Сергей Хорошавин, aif.ru: Как проходила эвакуация музейных ценностей в Царском Селе?
Ольга Таратынова: Подготовка к эвакуации велась задолго до начала войны. Все экспонаты были разделены на списки разной очерёдности, самые ценные предметы и документы подлежали вывозу в первую очередь. И поэтому, когда 22 июня 1941 года было объявлено о начале войны, буквально сразу же начались работы по подготовке к эвакуации.
В первый список из 303 предметов входили как шедевры мебели, так и различные предметы, содержавшие драгоценные металлы. Кроме того, персидские ковры и то, что нам по сей день очень помогает в работе, — чертежи дворцов и акварели, зафиксировавшие виды залов XVIII и XIX веков.
Первая партия была сформирована буквально за два дня. Причём по запискам участников этого процесса видно, что каждый пытался упаковывать и ещё какие-то вещицы, не вошедшие в списки, но очень для них ценные, дорогие, казавшиеся такими важными для музея. Поэтому все полости в мебельных ящиках заполнялись такими дополнительными небольшими предметами. И в результате получилась партия, в которую вошло гораздо больше ценностей, чем в первоначальном списке, её сформировали за два дня и отправили в эвакуацию. Её сопровождал Анатолий Кучумов, известный искусствовед, впоследствии спасший очень многие предметы из музейных коллекций Царского Села и Павловска. Всего до оккупации успели отправить шесть партий. Первые пять — вглубь страны.
Надо сказать, что основная тяжесть работ по подготовке и проведению эвакуации легла на плечи женщин — сотрудниц музея, так как всех мужчин мобилизовали на фронт. И это была нелёгкая работа, они таскали, например, бронзовые таганы для каминов, поднимали тяжёлые вещи, на специальных приспособлениях перевозили их в те залы, где проходила упаковка ящиков. Очень правильный шаг, так как влажность была главным врагом наших экспонатов. Очень быстро закончился упаковочный материал, поэтому стали косить траву на газонах и на лугах. Её сушили и заполняли пустоты сухим сеном.
В целом, по описи, до войны в музее значились 72 тысячи экспонатов, из эвакуации вернулись 19,8 тысячи, и, когда в 1944–1945 годах была проведена сверка, то выяснилось, что не пропал ни один предмет. И сейчас они составляют основу наших фондов, основу нашей экспозиции. В целом удалось спасти, я думаю, примерно 30% музейных ценностей.
Кроме того, уже в эвакуации надо было следить за ценностями, периодически открывать ящики, перекладывать всё, бороться с молью и плесенью. Всё это входило в обязанности сопровождающих эти грузы. Тоже, в общем, непростая история.
Последняя партия, шестая, не успела покинуть Ленинград, потому что подступили фашисты, и поэтому она была отправлена на сохранение в подвал Исаакиевского собора.
В целом, по описи, до войны в музее значились 72 тысячи экспонатов, из эвакуации вернулись 19,8 тысячи, и, когда в 1944–1945 годах была проведена сверка, то выяснилось, что не пропал ни один предмет. И сейчас они составляют основу наших фондов, основу нашей экспозиции. В целом удалось спасти, я думаю, примерно 30% музейных ценностей.
— Как вы оцениваете работу музейщиков, организовавших эвакуацию?
— Люди, которые организовывали эвакуацию, конечно, не думали, что совершают нечто героическое. Они считали, что это их служебная обязанность. Чаще всего это были молодые женщины 30–35 лет, многие с маленькими детьми, и они просто выполняли свой долг. Но сейчас в наших глазах это становится абсолютным подвигом, подвижнической деятельностью, которая спасла нашу память и нашу культуру.
Нашествие варваров
— Эвакуация завершилась, когда пришли немцы. Что происходило в Царском Селе во время оккупации?
— Скажем честно, что оккупации никто не ждал. Думали, что будут бомбёжки, пожары, и готовились к этому. Заклеивали окна, укладывали драгоценные ковры тыльной стороной вверх и засыпали песком, чтобы предотвратить пожар, если упадёт зажигательная бомба. Огромные китайские вазы наполняли водой и расставляли их в каждом зале.
Но действительность оказалась гораздо жёстче и трагичнее. Фашисты вошли в Пушкин 17 сентября 1941 года, а за день до того, 16 сентября, здесь ещё работали сотрудники музея.
Как описывает одна из сотрудниц музея, Евгения Турова, уже после обеда они случайно встретили военного, который спросил: «Вы хотите в плен сдаться? Вы готовы к этому? Если нет, то я вам советую быстро уходить в Ленинград». И они пошли пешком по железной дороге. Их догнал поезд, состоящий из четырех вагонов, медленно продвигавшийся в сторону Ленинграда. Они чуть ли не на ходу вскочили в него, и это был действительно последний транспорт, который шёл из Пушкина.
Разграбление было массовым. Немецкие солдаты украли всё, до чего физически могли дотянуться.
А когда пришли оккупанты, то, судя по всему, они заранее прекрасно знали, где и что находится. В качестве примера можно привести нашу Янтарную комнату, которая осталась во дворце: каждое панно имело такой значительный вес, что силами научных сотрудниц было невозможно осуществить его демонтаж, упаковку и отправку в эвакуацию. Поэтому её заклеили папиросной бумагой, затем тканью — в надежде, что захватчики просто не заметят. Но тут действовали профессионалы. Когда немцы вошли во дворец, у них были списки с указанием, что где находится, в каком зале. Это была команда Розенберга, и солдаты очень быстро, в течение нескольких дней, упаковали Янтарную комнату и вывезли через Псков и Ригу в Кёнигсберг. И, как вы знаете, следы Янтарной комнаты после этого потерялись. Есть много версий, что с ней случилось. Пока ни одна из них не подтвердилась, но я надеюсь, что в будущем комнату найдут.
Разграбление во время оккупации было действительно массовым. Всё, что можно было отломать и унести, унесли. При реставрации Агатовых комнат обратили внимание, что бронзовые накладки отсутствуют в залах на высоту поднятой руки. Немецкие солдаты украли всё то, до чего физически могли дотянуться. Даже шёлк со стен срезали. В Екатерининском дворце пострадала кровля, и в Большом зале снег лежал на паркетах. Климат и военные обстоятельства довершили разрушение дворца. Александровский дворец, к счастью, пострадал меньше.
— Каковы были впечатления музейщиков, вернувшихся в Царское Село после освобождения?
— Описания того, что они чувствовали, абсолютно убийственные. Многие писали о том, что дворцы погибли и останутся теперь только в воспоминаниях. Сотрудники музеев знали наперечёт каждый завиток, каждый предмет. И тогда, придя, они увидели фактически руины — без окон, без дверей, со снегом, лежащим на паркетах, с отбитой штукатуркой. Была создана комиссия, которая должна была решить судьбу дворцов. Долго и серьёзно обсуждался вариант, что, поскольку европейская часть страны разрушена, а людям, которые возвращаются с фронта, негде жить, то будет несвоевременно восстанавливать дворцы. Говорили, что это вообще невозможно, и будет то, что мы сейчас называем новоделом. Поэтому надо устроить здесь санаторий. В лучшем случае восстановить фасады и разместить героев, вернувшихся с войны, чтобы они укрепляли своё здоровье.
Такая точка зрения превалировала довольно долго. Но, к счастью, благодаря стараниям многих деятелей культуры, а также архитектора и реставратора Николая Николаевича Белахова, который руководил тогда Инспекцией по охране памятников, было принято другое решение — восстановить всё, как было. Решение правильное, хотя мы до сих пор ведём работу по восстановлению и залечиванию военных ран.
Возрождение дворцов
— Как восстанавливался Екатерининский дворец?
— Надо сказать, что первым восстановили Павловск. Вторым в этой очереди был Петергоф, а к нам реставраторы пришли только в 1957 году, через 12 лет после окончания войны.
Первыми были отреставрированы и открыты те залы, которые чудом уцелели и где сохранились даже подлинные паркеты. А потом приступили к сложным интерьерам.
В 1963 году открыли Парадную лестницу, а в 1969 году началась реставрация Большого зала.
Без культуры, без знания истории своего государства мы просто толпа, а если всё-таки смотрим, слушаем, изучаем свою историю, то мы — народ. И музеи — это наше лицо.
И работы шли активно до 80-х, когда финансовый ручеёк начал пересыхать. Сроки растянулись. Воссоздание Янтарной комнаты (можно посмотреть по ссылке) началось в 1979 году, и продолжалось почти 25 лет — её открыли только в 2003 году. Сейчас у нас есть три источника поступления средств для реставрационных работ. Конечно, это федеральные деньги, выделяемые Министерством культуры, которое является нашим учредителем, и ряд объектов (самых финансово тяжёлых), например, Александровский дворец полностью реставрируется за счёт бюджета.
Первая очередь была открыта в 2021 году, и наша задача — завершить работы в течение ближайших двух-трёх лет. Кроме того, с 2011 года нам удалось начать привлечение социально ориентированных структур, меценатов — так, к примеру, были восстановлены Агатовые комнаты, Лионский зал, церковь Екатерининского дворца, и, наконец, в прошлом году мы открыли для посетителей Зубовский флигель с девятью интерьерами, где жила Екатерина II.
Так что работы активно ведутся, и мы каждый год открываем новые экспозиции, новые помещения. Но по сей день — спустя 80 лет после окончания войны — часть интерьеров и парковых павильонов всё ещё нуждается в реставрации. Столь колоссальным был нанесённый ущерб.
Культурное наследие — способ самоидентификации нации. Наше лицо — то, что отличает нас от других стран и народов.
— Вы упомянули о том, что решение о восстановлении принималось тяжело, оно было правильным. Что значит культурное наследие для нашей страны, для нашего народа, на ваш взгляд?
— Это способ самоидентификации нации. Что нас отличает от других стран? Наша культура, наша история. Особенности характера русского человека обусловлены той базой, которая закладывалась в народе веками. Той историей, которую мы пережили. Без культуры, без знания истории своего государства мы просто толпа, а если всё-таки смотрим, слушаем, изучаем свою историю, то мы — народ. И музеи — это наше лицо.
Основная задача музейных работников, знаете, как у скупого рыцаря в трагедии Пушкина. Сохранить всё под спудом. Но при этом показывать, изучать и рассказывать о ценностях людям. Ведь знание культуры и истории позволяет предвидеть будущее. Если ты хорошо знаешь историю, то более или менее хорошо понимаешь, что может случиться с миром и дальше. Так что это полезное и применимое на практике знание. А без музеев историческое наследие было бы невозможно сохранить.
Связь поколений
— А есть ощущение, что современные молодые люди понимают важность сохранения наследия?
— Я всё-таки приверженец той точки зрения, что люди не меняются. В любом поколении есть те, кто интересуется историей, посещает музеи и впитывает в себя всю нашу культуру. А есть те, которым из-за каких-то объективных обстоятельств этого не дано.
Но мы стараемся эту ситуацию исправлять, и я считаю замечательным изобретением ту самую Пушкинскую карту, которая многим открыла двери в музеи и театры. А у нас есть отдел по работе с детьми, 26 разных программ. Причём в основном они семейные — ребята к нам в музей могут прийти на полдня с бабушкой, дедушкой, родителями. И мы им будем и рассказывать, и показывать, и они будут что-то своими руками делать и ездить на электромобилях по паркам, который и сам по себе — произведение ландшафтного искусства.
В музее работает отдел по работе с детьми, активно вовлекаются студенты. Связь поколений восстановлена, она продолжается.
Ещё десять лет назад для нас всех большой печалью было то, что поколение от 15 до 28 лет, по статистике, мало посещало музеи и казалось в этом смысле потерянным для нас, но сейчас мы эту задачу решаем, и, как мне кажется, успешно.
Наш музей привлекает студентов, и идёт целый поток молодёжи, который расширяется каждый год. Многие студенты вузов в сотрудничестве с нами готовят свои дипломные и курсовые работы, некоторые наработки потом применяются в музее. Например, недавно открытый в комплексе «Императорская ферма» детский центр мы сделали по проекту студентов Политехнического университета. Так что, я думаю, что эти студенты придут к нам ещё не один раз, уже, может быть, со своими семьями, со своими детьми. И эта связь поколений восстановлена, она продолжается.
Напомним, что в год 80-летия Победы ИД «Аргументы и факты» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив начал реализацию проекта «Наше наследие: сохранённое и возрождённое», который посвящён трагической и героической истории дворцовых комплексов России.
В проекте представлены истории создания и возрождения 8 дворцово-парковых ансамблей в том числе Екатерининского и Александровского дворцов, интерактивные карты, 3D-туры, фото, галереи и архивные материалы о восстановлении дворцов.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
