757

Возвращение из мертвых: отрывок из книги «Меня спасла слеза»

Фрагмент обложки книги «Меня спасла слеза» издательства «Эксмо»

В июне в издательстве «Эксмо» выходит книга, основной которой послужила удивительная история, произошедшая в реальности. 57-летняя француженка Анжель Либи впала в кому, но могла чувствовать и слышать все, что происходило вокруг. Врачи уже собирались отключить Либи от аппарата ИВЛ, но ее дочь вдруг увидела в уголке глаза матери слезу. И остановила врачей. Через несколько дней Анжель неожиданно пришла в себя, и рассказала всем, что слышала спор, от которого зависела ее жизнь. Сегодня Либи ведет активный образ и воспитывает двух внуков. О ней сняли документальный фильм, а сама женщина написала книгу. АиФ.ru публикует отрывок из книги «Меня спасла слеза».

* * *

Где я?

Полная темень. чернота абсолютная, без малейших оттенков, без проблеска света. Пугающая или успокаивающая, я не знаю. Подобное чувство я испытывала в детстве, когда пряталась в шкафу и сидела там, с одной стороны, чувствуя себя в безопасности за закрытой дверью, с другой — умирая от страха в кромешной тьме.

Я вглядываюсь изо всех сил, но все впустую, я ничего не вижу. Ничего, кроме этой бездонной черноты.

Глаза у меня открыты или закрыты? Понятия не имею. Что произошло? И это мне неизвестно. Я знаю только, что не одна: рядом кто-то быстро дышит, как запыхавшаяся собака.

Это человек? животное? но отчетливее всего я ощущаю, что мне трудно дышать. Ячувствую, как на грудь давит такая тяжесть, что мне приходится сопротивляться, чтобы дышать.

Тогда я расправляю грудную клетку и делаю такое невероятное усилие, что слышу, как трещат ребра. Испуганная, я замираю. Но эта тяжесть меня сжимает, и не могу же я позволить ей меня раздавить...

В этой абсолютной черноте я должна бороться, чтобы дышать. что произошло? как можно объяснить это? Очевидно, случилось что-то очень серьезное. Я должна все выяснить. Нужно успокоиться и подумать. Я на своих ногах вошла в отделение «Скорой помощи», это я хорошо помню. У меня раскалывалась голова, боль была такой нестерпимой, что муж вызвал «Скорую» и меня привезли в больницу.

Есть ли место более надежное, чем больница? И вот я в темноте. Где врачи? Где медсестры? Где Рэй? Где мои близкие? Что пытается меня раздавить? Мои ребра трещат, и я не осмеливаюсь ни покориться, ни сопротивляться. Кажется, что это больница упала на меня. Да, именно так: как будто произошло землетрясение, и меня засыпало тоннами обломков. И это быстрое дыхание рядом, дыхание другого живого существа, тоже попавшего в ловушку после внезапного крушения мира. Но в остальном все спокойно. Или так бывает всегда после землетрясения? Неужели это та самая тишина, которая воцаряется после грохота катастрофы?

Несомненно. После грозы тоже наступает затишье. Странно то, что, если не считать тяжести на груди и загадочной всепоглощающей черноты, я чувствую себя хорошо. Просто отлично! Куда лучше, чем по приезде в больницу, когда меня мучила ужасная мигрень, словно тисками сжимавшая голову. теперь голову отпустило, но сжимает грудь. Это тревожит, хотя терпеть легче. я пытаюсь позвать кого-нибудь, но почти уверена, что не произношу ни звука. звенят только мои мысли. Существо рядом со мной тоже молчит. Оно не говорит, не ворчит. время идет. Глупо, неразумно, я пытаюсь дышать, как это существо, — в быстром и механическом темпе запыхавшейся собаки. Так я себя занимаю. Я себя утомляю. Тяжесть по-прежнему на месте, но я больше не пытаюсь дышать. Тем хуже. Я сдаюсь. Я засыпаю.

Меня будят голоса. Спокойные голоса, сопровождаемые звуком шагов. Женщины, мужчины. короткие банальные реплики. Они говорят о палатах, о пациентах.

— Ты уже все сделала в 230-й палате?

Я внутренне улыбаюсь. Уф! Все в порядке. Я попрежнему в больнице, землетрясения не было. Здание не рухнуло. И меня точно не заперли в шкафу, я лежу в палате, как обычная пациентка. Но почему меня госпитализировали? Полагаю, они заканчивают текущие дела, сейчас они подойдут ко мне, откроют мне глаза. Глаза закрыты, только и всего, как и мой рот. Однако причина этого мне неизвестна.

А если со мной что-то серьезное? Но почему? Я не попадала в аварию, у меня просто болела голова. Я здесь ненадолго. Именно поэтому лежу в одной палате с пациентом, который все время спит и впечатляюще, словно животное, дышит. Я в полусознании и, как только проснусь, смогу вернуться домой. Кто знает, может, я еще успею на танцы! Или мне снится сон? Это возможно. Спрашиваешь ли себя во сне, снится ли тебе сон? Кажется, да. Но сон никогда не длится долго. Чего они ждут? Почему не открывают мне глаза, не разжимают челюсти? Почему не заходят ко мне, а все время проходят мимо? чего они ждут, чтобы освободить меня и все объяснить? Снова ушли.

Я думаю, чтобы занять себя. Я отлично помню все, что произошло до того, как проснулась среди этой бесконечной ночи. я ничего не забыла. Сценарий последних часов прокручивается в моем мозгу с точностью фильма на большом экране. С одной стороны, я рада тому, что так хорошо все помню. С другой, меня уже смутно тревожит то, что предстоит пережить.

Мое тело — тюрьма

Чернота. Снова. всегда. Это полная темень, к которой я привыкаю, потому что привыкают ко всему. Это абсолютная чернота, которой мои мысли придают формы, навязывают оттенки и вносят в нее нюансы.

Шли дни. Я проснулась, но темнота не оставила меня. знают ли они — врачи, Рэй, Кати, — что я вернулась? Вокруг тишина. Я постоянно слышу это быстрое дыхание и шум приборов, я регулярно слышу голоса, но ко мне они никогда не обращаются. У меня такое ощущение, что меня игнорируют. Я присутствую, но не в полной мере. Или, вернее, я здесь, но как привидение, потому что другие этого не знают.

А вот и Рэй! Я его узнала. Он с кем-то говорил только что, обменялся фразами с женщиной. Но сейчас он рядом со мной, я это знаю. Я его чувствую. Мой муж, разумеется, здесь, он всегда будет рядом, особенно в трудные моменты. Я дрожу, меня трясет от этого. Я говорю с ним, но слышу только гвалт моих мыслей. Рэй ничего не отвечает. Рэй, любовь моя, ты слышишь меня? Ты видишь, что я дрожу? Ты чувствуешь, насколько сейчас важно наше присутствие друг для друга?

Но в мою ночь проникают лишь сдавленные рыдания. Рэй ушел, и я совершенно потерялась. Я понимаю: то, что я чувствую, не соответствует тому, что видят окружающие. Мне кажется, что я нормальная, но это не так. Мне кажется, что я кричу, но этот крик исключительно внутренний. Мне кажется, что я шевелюсь, но я абсолютно неподвижна. Как сообщить, что со мной все в порядке? Как сказать им, чтобы они не волновались?

Где выход? Я изучаю неподвижную черноту, в которой я передвигаюсь, словно заблудшая душа, словно нематериальное существо. Я сравниваю себя с деревом: оно не двигается, оно инертно, оно не говорит и даже не кричит, когда его рубят. Ивсе-таки оно живет. Если бы сейчас решили разрезать меня на куски, я бы тоже не смогла протестовать.

Но если говорить о деревьях, то я хотела бы быть стволом, который плывет по реке. Потому что мне очень жарко. Я чувствую себя обезвоженной, высохшей. Я мечтаю о воде. Я мечтаю о шепоте фонтана, о струйке, текущей из крана. В это мгновение вода для меня — самое большое богатство. Ванна — воплощение абсолютного счастья. Я думаю о чудотворном источнике на горе Сент-Одиль около Страсбурга, о паломничестве к святой Одилии, покровительнице Эльзаса. Там, наверху, так прохладно, так спокойно, и там так хорошо себя чувствуешь...

Мне кажется, что я дерево, покрытое толстой корой, так как слишком хорошо понимаю: я в заключении. В собственном теле я будто в гробу. Замурованная в себе самой. Я стучусь изнутри в мою кожу, но никто не слышит.

Я просто обязана подать им знак. Но я не могу ни крикнуть, ни пошевелиться. Я могу только слушать и думать. И я думаю. Я снова думаю о стволе дерева, который скользит по воде. Этот ствол преображается: впереди появляются глаза и как будто пара ноздрей. Он сужается сзади, чтобы получился хвост. Дерево превратилось в крокодила, который внезапно раскрывает пасть, и это движение сопровождается громким всплеском воды! Он хотя бы может себя защитить, если ему попытаются сделать больно. Ах, если бы я была крокодилом! Мне точно снится сон.

Вдруг я просыпаюсь. Меня ослепляет свет. Я вижу лишь огромное солнце. Но это же отличная новость. Солнце все еще существует! Чернота — не единственный мой горизонт. Этот свет не имеет цены.

Это надежда, надежда на то, что тот туннель, в котором я оказалась, не бесконечен. Из него существует выход, раз есть свет. есть жизнь, потому что светло. Но занавес моих век резко опускается. Я снова падаю в черноту.

Мужчина спросил:

— И что с этим зрачком?

Другой вздохнул, и я не услышала его ответ. Это потому, что я была занята одним: солнце, внезапно возникнувшее из ниоткуда, вдруг погасло. Оно село так же быстро, как и взошло. Моя звезда сияла всего лишь несколько секунд. Это наверняка был офтальмолог. Он поднял одно веко и направил в зрачок свет своей лампы, а потом опустил веко.

Возможно ли, чтобы он ничего не увидел? Что он не рассмотрел мою встревоженную душу? Мою душу, которая кричит, плачет и зовет на помощь? Он не мог не заметить проблеска жизни в глубине моего глаза. Он не мог решить, что я всего лишь мертвое дерево, которое не заслуживает даже того, чтобы его бросили в реку.

Отрывки из самых новых и интересных книг - каждую пятницу на АиФ.ru »

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Роскачество