...Завтракаю я во французском кафе — тут пекут отличные блины и круассаны, только цены в 3 раза ниже, чем в Париже. Такси в столице Мадагаскара, как правило, древние «ситроены»: проржавевшие, с треснутыми стёклами. В супермаркетах сети «Карфур» (владельцы — из Франции) полно народу, в продаже — вино из бывшей метрополии, фуа-гра, сыры, паштеты. Даже нищий на улице обращается ко мне на французском — «Месье, лё пэн» (хлеба). Багеты — в каждой булочной. На проспектах — вывески, реклама, меню в ресторанах — всё на языке Франции, против которой Мадагаскар воевал три раза за всю свою историю. «Во время антиколониального восстания 1947–1948 гг. французы убили 100 тысяч мирных жителей, — рассказывает владелец турфирмы Ришар Ратсифа. — Мой дед и бабка отсидели несколько месяцев в концлагере, еле остались живы. Каждый год Мадагаскар отмечает в годовщину восстания День национального траура, а Франция лишь в 2005 году признала массовые убийства гражданских лиц, совершённые её жандармами». Я спрашиваю — нравится ли Ришару французская кухня? «Конечно, — говорит он. — И музыка тоже. Можно и нужно выступать против политики такой страны, как Франция, но очень глупо бороться с её культурой. Отдельные республики бывшего СССР, старающиеся выкорчевать русский язык, русских писателей и советское кино, выглядят дураками. Они только потеряют и ничего не приобретут».
«Вы Пушкина боитесь?»
...Спустя 66 лет после объявления независимости Мадагаскара, примерно 70 % жителей острова в той или иной мере владеют французским языком. Больше, конечно, в столице и крупных городах: столица Антананариву и вовсе кажется мегаполисом на юге Франции. Сохранены французские католические церкви, колониальные здания и виллы, резиденции губернаторов. При этом, согласно опросам, около половины малагасийцев относятся к Франции жёстко негативно, считая, что та по-хамски вмешивается в любые дела острова и пытается управлять республикой. При общей популярности правления бывшего президента-коммуниста Дидье Рацираки (1975–1993 гг.) ему ставят в вину, что он убрал из школьного образования изучение французского языка: уроки велись только на малагасийском. Дескать, школьники выучили сугубо родной язык, и теперь им трудно будет поехать в Конго, Алжир, на остров Реньюон, Мавританию и множество других африканских стран, говорящих по-французски (всего этим языком в Африке владеют минимум 170 миллионов человек). Не говоря уж о работе в самой Франции, где трудятся 100 000 гастарбайтеров из Мадагаскара. В каких-то ресторанах вообще нет меню на малагасийском — исключительно французский, вторым языком (значительно реже) печатают английский. «Легко не любить политиков и генералов из Парижа и даже ненавидеть их, — уверена врач, бывшая студентка российского вуза Жанна Рабельхаризоа. — Но причём тут французская музыка, язык, романы девятнадцатого века? От того, что я не съем круассан на завтрак, Франции хуже не станет. Мне смешно было слышать, что борьба с русским языком и культурой — это сражение с империей. Чего ж у вас за страна, если после краха СССР вы Пушкина боитесь?»
«Все идут с багетами»
...«В принципе, чем дальше вы отъезжаете от столицы, тем меньше вы слышите французский язык, — рассказывает временный поверенный в делах РФ на Мадагаскаре Алексей Буряк. — Президент на встрече с иностранными партнёрами предпочитает общаться на малагасийском — это нынешний тренд. Страна поворачивается к своим истокам. В то же время, я согласен, отрицать влияние культуры и кухни Франции на повседневную жизнь на Мадагаскаре нельзя. Посмотрите, из супермаркетов все идут с багетами. В реальности Франция по-прежнему занимает тут колоссальное место, поспорить с этим невозможно. Но, опять-таки, сохранились и малагасийская кухня, и национальные традиции, и язык малагасийский сберегли. Безусловно, жестокое подавление восстания в 1947–1948 гг. тут помнят, и есть политики, что скажут — да, я прекрасно говорю на французском, но мне крайне неприятно на нём говорить. В действительности общество всё больше возвращается к малагасийским традициям, и страна уже не напоминает собой, как прежде, заморский департамент Франции. Это вызвано в том числе и тем, что антисемейные ценности, которые сейчас откровенно популяризируют на Западе, тут категорически не воспринимаются. Именно поэтому появилось желание улучшить отношения с Россией, поскольку Франция как часть Запада себя в данном вопросе серьёзно дискредитировала. Россия же воспринимается как один из главных полюсов силы плюс как страна, исповедующая близкие малагасийцам обычаи. Но, безусловно, любовь к французской кулинарии или к французскому кино на Мадагаскаре этот факт никоим образом не уменьшит».
«Русских „ваза“ не зовём»
...В беседе с бывшими учащимися советских вузов в Антананариву, я заметил, все эти люди, отлично говорящие по-французски, саму Францию откровенно не любят и уверены, что её бесцеремонная политика наносит вред Мадагаскару. «Мы называем французов „ваза“, то есть, „белый человек“, — объясняет учившаяся в СССР Сандра Раби. — Но имеем в виду конкретно колонизатора; русского человека у меня так язык не повернётся назвать. Русские приезжали к нам, чтобы строить и помогать, от себя последнее отрывали. Французов же всегда интересовали только наши природные богатства. Они в своё время захватили Мадагаскар и выжимали из него все соки не ради улучшения жизни малагасийцев. После изгнания всех французских корпораций с острова при социализме, это был самый хороший период для народа. Мы для французов — люди второго сорта. А когда я училась в СССР, я чувствовала превосходное отношение к себе: никакого расизма, только уважение и гостеприимство». Однако стоит мне задать вопрос о желании искоренить культурное наследие Франции, все сразу оказываются против. Ведь чем больше иностранных языков знаешь, тем лучше, чем чаще читаешь книги, тем богаче становятся твои знания. Вкус же французских блюд редко кто обругает, а французское кино и у нас, в Советском Союзе, обожали. «Я настроен весьма критически к французской внешней политике, а также к французской оккупации Мадагаскара, — комментирует Ришар Ратсифа. — Но я не имею желания идти жечь католические церкви или крушить Монумент мёртвых, воздвигнутый в 1927 году колониальными властями в память о французах, погибших в Первой мировой войне. Я вижу, как в бывшем СССР разрушают мемориалы писателям и полководцам, запрещают русский язык, и думаю — вы идиоты, попросту уничтожаете сами себя».
...Утром я выхожу из отеля на фотосъёмку. «Бон жур» (добрый день), — говорит мне охранник. «Бон жур», — отвечаю я. Напротив народ сидит в закусочной, пьёт кофе и ест свежеиспечённые бриоши. Никому не приходит в голову ругать его за общение на негосударственном языке и поощрение чуждых традиций. Даже в одной из беднейших стран Африки люди и то умнее, чем националисты во многих местах бывшего СССР.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
