aif.ru counter
6979

И ад, и слёзы, и любовь. Алёна Баженова бьётся за счастье семерых детей

Многодетную мать лишили льгот: седьмой ребёнок — от второго мужа.

Алёна Баженова с детьми.
Алёна Баженова с детьми. © / Из семейного архива

На Фахрутдина надели наручники, сняли с поезда. Людочка схватилась за папину штанину. Фархатик захныкал. Почувствовав неладное, начал толкаться в животе Серёжка — Алёне вот-вот рожать. Мужа депортируют на родину, а у неё дома ещё трое по лавкам и в кармане ни копейки...

Недавно Алёна Баженова проводила в армию старшего — Алексея. Младшему, Матюше, — два года. Между ними — три дочки и пара сыночков. Шестеро — от Фахрутдина из Узбекистана. Седьмой — от Дмитрия.

Некрасовское «есть женщины в русских селеньях» — это про неё. Даром что героиня она неидеальная. Ну не получилось, чтобы один раз — да на всю жизнь. Так и на дворе не ХIХ век. И место встречи оказалось неромантичным. Она, вчерашняя школьница, работала в дет­доме для умственно отсталых, он, на пять лет старше, делал там ремонт. Но, поди ж ты, разглядели друг друга в этом мраке, сошлись. В 17 лет Алёна уже родила первенца. Опекуном Алексея стала бабушка.

— Мы жили как семья. Фахрутдин любил детей. Когда работы не было, сидел с малышами — подмывал, одевал, готовил...

Семеро детей Алёны.
Семеро детей Алёны. Фото: Из семейного архива

Хождение по мукам

Беда пришла, откуда не ждали. Фахрутдин нарушил правило регистрации. Ему выписали штраф и забрали паспорт. Приехал оплачивать — а документ пропал.

— Мужа выдворили из России. Куда я только не обращалась! Кто-то посоветовал: поезжайте в Узбекистан — распишитесь, всё уладим. Собрали родные денег на билет, взяла я двоих малышей, а маме и старшим пообещала: «Мужа верну!»

Надежда на тихое семейное счастье рухнула вмиг. Нет, Алёна и Фахрутдин поженились. Он даже взял её фамилию: под его старой — с чёрной печатью депортации — в Россию не впустили бы. И новоиспечённые родственники были рады трудолюбивой русской снохе. Да только работы не было. Алёна продала припрятанное на чёрный день золото. Жизнь превратилась в ад.

— Я забеременела. Незадолго до родов мы решили вернуться в Россию. Пересекли все границы, и вдруг на Аксарайской мужа забирают — специальный сканер «вычисляет» человека независимо от фамилии.

У Алёны истерика. Молоденькая пограничница в слезах убегает. Но эмоции к закону не пришьёшь.

— Вернулась домой. А бабушка, царствие небесное, говорит: «С такой оравой не пущу!» Мама жалуется: «Я и так Алёшку ращу...» У меня голова кругом по­шла: «Ма-а, куда ж мне теперь с ними?!» И так меня накрыло!.. Бегаю по инстанциям: «Что, в детдом их сдать? Да я лучше пере­вешаю всех. И сама повешусь. Возьму грех на душу...»

Алёна — православная женщина, абортов не делала. Взяв себя в руки, она стала биться за восстановление семьи. На сносях, по замёрзшей Волге ходила в Астрахань на суды, рискуя собой и жизнью ещё не рождённого младенца. А родив, сразу вышла на работу.

— Семь кругов ада прошла. Надеялась, жизнь наладится. А муж вернулся на родину и стал заглядывать в бутылку. Мне звонят: он тут с девчатами в кафе, он там... В 2012-м мы развелись. Подружки жалели: что ты всё одна? Давай познакомим с кем-нибудь... А мне ничего не хотелось, кроме покоя. Готова была до конца жить одна.

Тюремный роман

Сегодня Алёне 35. У неё семеро детей. Трудится в том же детдоме. На двух ставках. За 19 000 рублей.

— Получается: день — сутки — ночь. Вернёшься на день домой и не знаешь, за что хвататься. Какие уж там уроки с детьми? Весной и летом хожу на поля: посадить, убрать. Частные хозяйст­ва платят до восьмисот рублей в день. Есть и свой огород. Мама по 300-400 банок закатывает, уборщицей подрабатывает. Старший брат помогает. Чушек держим — до двадцати голов доходит. Зарежешь — и себе мясо, и продать можно. Куры выручают. Была бы корова — горя б не знали. Но самой косить не получается, а купить сено не могу. На зиму выходит пять-шесть тонн. Тонна — 10 тыс. рублей. А мы с мамой и так все в кредитах.

После смерти бабушки, ветерана войны, семья Алёны живёт в её стареньком доме, десятилетиями не видевшем ремонта. Крыша протекает, обои отваливаются. Воды в доме нет. Туалет на улице. Хорошо, окна пластиковые вставила, газ провела. А вот оформить на себя жильё, продать и переехать в соседнее село, поближе к маме и работе, Алёна не может — последний наследник, её дядя, пропал без вести. Чтобы доказать смерть, нужен адвокат. Всё снова упирается в деньги, которых нет.

Свет в окошке забрезжил пять лет назад. Подруги по­знакомили Алёну с Дмитрием, на семь лет моложе. Сначала общались по телефону. Но она сразу распознала: мальчишка из хорошей семьи, ласковый. Начались свидания. Спустя 8 месяцев Алёна и Дима поженились. А сегодня их вихрастому блондину Матвею уже два... Братья Димы не понимали, зачем ему шестеро чужих отпрысков. Близкие Алёны отговаривали становиться Горемыкиной — даром что фамилия Димы под стать её судьбе да и его тоже.

— Когда в 18 лет Диму посадили, весь город был в шоке. Он только поступил в институт. Никто не верил в его преступление. У мамы отнялись ноги... Сегодня все родные нам помогают. Дима ведь моим детям сразу алименты стал платить — Матвейки ещё не было. Сейчас присылает тысячи 4 в месяц. Сладкие гостинцы малышам копит. Он живёт нами, понимаете?

Не понимаю. Как многие. Зачем выходить за зэка? Что, на свободе мужчин нет? «Есть, — жёстко ответила Алёна. — Алкаши и наркоманы». И ты стараешься верить. Видя, как преображается измождённая молодая женщина, рассказывая о любимом, как надеется, что когда-нибудь её хождения по мукам закончатся и она будет просто жить, а не бороться.

— Он звонит: как ты, как дети? Ням-ням... ммм... вкусненькая моя... Думал, всё, жизнь закончилась. А теперь каждый день Бога благодарит. Проснусь ночью на свиданке, а он сидит рядом, гладит меня. «Мы же семья. Твои проблемы — мои проблемы»...

Хотя, по большому счёту, Алёна по-прежнему одна.

— Бросит он тебя, когда выйдет, пророчат мне. Пусть говорят! На каждый роток не накинешь платок. Я сейчас счастлива! И благодарна Диме за это. Встретит лучше меня — только порадуюсь. Да, мне тяжело. Но как женщина женщине... Вот приехала я к Димке — закрылась дверь. И я забыла, что многодетная, что у меня долги, проблемы... По ночам реву. А он скажет: «Всё будет нормально!» — и жить хочется.

Сильная женщина не стесняется слёз. В марте 2017-го Дмитрий будет ходатайствовать об УДО. Супруги начали уже строить планы. А тут новая напасть. Пошла Алёна оформлять на Матвея региональный капитал, а ей говорят: вы теперь не многодетная — по принятому облдумой закону пасынки и падчерицы не считаются. И нет вам никаких льгот. Будто не она всех семерых родила. Целый год такие же многодетные матери Астраханской области обивали пороги. Слушали циничное: хотите денег — разводитесь. Едва достучались до Москвы. Но говорить о возвращении незаконно отнятого пока рано. И это притом что семья Алёны малоимущая. Вдобавок у четверых детей в графе «отец» пусто (признать отцовство после регистрации брака Фахрутдин не успел). Выходит, Алёна ещё и мать-одиночка. Но, похоже, даже знать об этом местные власти не желают.

В прошлом году приезжал Фахрутдин. Девять месяцев жил у мамы Алёны. Ему сделали регистрацию, разрешение на работу. Он играл со своими деть­ми, нянчил чужого. Думал, у Алёны ёкнет внутри — вернётся. У неё не ёкнуло. Он уехал и за год ни разу не позвонил. Алёна хотела подать на алименты — оказалось, надо ехать в Москву, в посольство. Опостылевший вопрос: на что?!

— Дима готов и отцовство моих детей признать, и усыновить всех. Только зэку нельзя. Поэтому пока думаем о венчании. И мечтаем о... девочке. А что? Я за ним как за каменной стеной.

Улыбаясь, Алёна скрывается за мощным забором детдома...

Смотрите также:



Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Можно ли одновременно эффективно работать и сидеть в гаджетах?
  2. В каких странах опасно пить воду из-под крана?
  3. Как действовать в случае пропажи ребенка?


Самое интересное в регионах
Роскачество
САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ В СОЦСЕТЯХ