2229

10 месяцев в скафандре. Как бывшая стюардесса ушла в «красную зону»

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 12. Почём рыбка? 24/03/2021
«После «красной зоны» уже ничего не боюсь».
«После «красной зоны» уже ничего не боюсь». Из личного архива

«Я не боялась коронавируса, не понимала всей серьёзности ситуации. Пока не надела скафандр и не оказалась перед дверью «Осторожно, карантин!». Вот тут мне стало по-настоящему страшно…»

В мае прошлого года, в разгар первой волны пандемии, Ирина Шляхова пришла работать санитаркой в инфекционное отделение ногинской больницы, которое в кратчайшие сроки, как по закону военного времени, было перепрофилировано в ковид-госпиталь. С 22 апреля туда со всего Подмосковья привозили заражённых новым страшным вирусом. Был даже побит рекорд Коммунарки – менее чем за сутки в НЦРБ поступило 150 человек. Больных коронавирусом стационар принимает до сих пор. И все 10 месяцев там трудится Ирина Шляхова. По 12 часов в сутки: день – ночь – два выходных. И снова: день – ночь…

Казалось бы, что тут особенного? В жутком 2020-м многим пришлось пересмотреть свою жизнь, привычки, заняться другим делом. «АиФ» тоже писал о подобных случаях. Но… Ирина – молодая, красивая. У неё зелёные глаза, фигура модели, рост 178 см и обаятельная улыбка. Ей бы по подиуму дефилировать в нарядах от-кутюр. А она добровольно пошла в «красную зону», чтобы выносить утки, менять памперсы, умывать и перекладывать больных. И просто им улыбаться. Светящиеся глаза ведь и через скафандр видно.

Фото: Из личного архива

Найти себя

– Я была бы не против карьеры модели, – чуть смущаясь, признаётся Ирина. – Однако никто меня никуда не приглашал. Сама же стеснялась пойти в агент­ство – таких, как я, там много. Боялась, что откажут, что ничего не добьюсь. Потом я одна снимала квартиру в Москве, поддержать было некому. А теперь мне уже 29, и о модельном бизнесе, наверное, нужно забыть.

В какой-то момент, по совету мамы, Ира думала поступать в медицинский. Но в 18 лет профессия врача ей показалась скучной. Сейчас, конечно, жалеет… Отучилась в филиале ­РГСУ в Электростали, получила диплом специалиста по социальной работе. Однако по профессии не работала ни дня.

– Наша семья жила трудно. Брат взял кредит на квартиру, а платить нечем. Мама – продавец, папа – инвалид 2-й группы, не работал. Сам брат был инженером в авиакомпании, он и посоветовал: мол, девчонки знакомые летают, и ты попробуй…

Несколько раз ей отказывали: то по возрасту не подходила, то ещё по каким-то параметрам. Ирина не сдавалась. Продолжала ходить на собеседования. И в 20 лет начала летать в «Транс­аэро» бортпроводницей. Мама поначалу переживала. А Ира легко привыкла к новому ритму жизни, смене часовых поясов и работе на ногах. Кредит довольно скоро удалось погасить.

– Если бы мне в школе кто-то сказал, что я буду летать, не поверила бы. Никогда об этом не мечтала. Пошла от нужды. Но работа затянула. И атмо­сфера в коллективе была хорошей.

Спустя 4 года АК «Транс­аэро» прекратила своё существование. Ира ушла в «Россию». Летала ещё 1,5 года. И вдруг – новый поворот. Ирине стало казаться, что она исчерпала себя в профессии. Когда случались задержки вылета и все сидели на борту, пассажиры показывали Ирине билеты, задавали вопросы. Она поняла, что хочет изучить авиа­цию с другой стороны: как готовится полёт, как устроена работа в аэропорту… Не сразу, но повезло – без нужного опыта её всё же взяли представителем Utair во «Внуково».

– Оказалось, это так сложно – решать проблемы на земле. Поначалу всё время сидела с красным лицом. Боялась пассажиров, боялась вопросов. У одних багаж пропал, у других задержка рейса. А ты не всегда знаешь, что ответить. Но это тоже замечательный опыт: нести ответ­ственность, принимать решения. В небе так же. Просто на земле умственная нагрузка больше.

Через год Ирина ушла и оттуда. Появился молодой человек, они стали жить вместе… «Случилась любовь, я думала, это серьёзно и всё будет хорошо, верила человеку. Но семьи не получилось. Он ушёл. Я была беременна – потеряла ребёнка… Да ещё и работы нет».

Ира не может сдержать слёз. В одночасье, в 27 лет, её жизнь просто разрушилась. Не оставалось ничего, кроме как вернуться к родителям в Ногинск и начать всё с чистого листа. Снова летать уже не хватало подготовки. Вернуться во «Внуково» – стыдно: вроде только ушла. Судьбе было угодно, чтобы она пережила этот перелом.

Пробовала куда-то устроиться, но поняла, что не могу. На собеседования не было ни сил, ни энергии. Спасибо родителям – не винили ни в чём, поддержали. Оклемавшись, я пошла администратором в медцентр. Думала, в свободное время буду подтягивать английский. Мысль о небе не оставляла. Перед началом пандемии отправила очередное резюме на вакансию стюардессы. Но вскоре полёты прекратились.

«Ребята, держитесь! Это закончится!»

В этот момент стало извест­но, что ногинскую больницу перепрофилируют в ковидный госпиталь. Персонала не хватало, особенно санитаров. Никто не горел желанием связываться с неизвестной инфекцией. Узнав об этом, Ирина решила снова изменить жизненный вектор. Ещё не понимая, во что ввязывается. «Интересно было, как устроена работа госпиталя. Испугалась я только перед дверью «Осторожно, карантин!». Казалось, сейчас коронавирус выскочит и разорвёт меня в клочья». Чтобы стать санитаркой, Ирина прослушала спецкурс, сдала тесты и получила «корочку». Только после этого её допустили к работе. В ковид-госпитале даже защитный костюм просто так не наденешь. Да и уход за больными требует знаний.

– Вчера бабулька меня растрогала. Меняю ей постельное бельё, а она прям рыдает. «Ой, как мне приятно, что за мной ухаживают». Я – ей: «Господи, что ж вы так плачете?» Пока молод, думаешь, всё и всегда у тебя будет хорошо. А посмотришь в больнице, как в одно мгновение жизнь обрывается… И начинаешь её больше ценить. Иногда так устанешь, что хочется уткнуться в подушку и расплакаться. Хорошо, у нас все друг друга поддер­живают. Зав­отделением Елена Тихонова просто не даёт пасть духом: «Ребята, держитесь, это закончится!»

Хотя, что скрывать, эмоции в «красной зоне» часто зашкаливают. Родственники у стацио­нара пытаются докричаться до своих, чтобы те хоть рукой помахали. Пациенты паникуют. Врачи не выдерживают…

– У нас лежали муж и жена, обоим за 50. Каждый день он передавал ей в соседнюю палату пирожки, которые получал на завтрак. Так трогательно заботился о ней. Но однажды я зашла к нему, а он плачет. Некому пирожок передать…

К счастью, большинство выздо­равливает. Особенно радует Иру, когда открывается дверь стационара, а там счаст­ливые люди встречают род­ственников. Вернувшихся словно из другого мира…

Ей и самой не удалось уберечься от COVID-19. 31 декабря должна была выйти на смену, мечтала отметить с коллективом Новый год. И вдруг почувствовала себя плохо. Целый месяц сидела дома, закрывшись в комнате. И мама заразилась. Но она тоже санитаркой в госпитале работала – в Купавне. Может, там и схватила.

– Мама уже закалённая. «Это твоя жизнь», – говорит. Переживает, но моим решениям не препятствует. Я же фаталист­ка: если судьба утонуть в море, в самолёте не разобьёшься. Когда работала стюардессой, порой было противно: прикоснуться к чему-то, зайти в туалет, где пассажиры что-то натворили. После «красной зоны» уже ничего не боюсь. Бесценный опыт. Хотя и усталость накопилась, и последствия COVID дают о себе знать. Но пандемия не будет вечной. И, конечно, я думаю о будущем.

Она всегда мечтала совершить что-то большое. Но судьба забросила её в госпиталь: каждый день делать малое. Чтобы люди могли просто уйти домой. Живыми и здоровыми. А ведь это так много! Губернатор Московской области Андрей Воробьёв оценил труд Ирины Шляховой, вручив ей знак Преподобного Сергия Радонежского.

– Авиация всегда в моём серд­це, в небо безумно тянет, – говорит со слезами Ирина. – Но и медицина оставила уже в душе такой след, что теперь думаю: не пойти ли учиться на врача…

Оставить комментарий (0)

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Роскачество