aif.ru counter
14317

Писатель Даниил Гранин: Надо уметь прощать, но надо уметь и помнить

В день 70-летия полного снятия блокады Ленинграда на заседании немецкого бундестага в Берлине выступил российский писатель Даниил Гранин.

Даниил Гранин.
Даниил Гранин. © / www.russianlook.com

От солдата до писателя

95-летний Даниил Гранин в годы Великой Отечественной войны добровольцем ушёл на фронт, воевал в составе дивизии народного ополчения на Ленинградском фронте. Гранин был не только участником обороны Ленинграда, но и свидетелем первых месяцев страшной блокады.

Впоследствии Гранин был отправлен в военное училище, стал танкистом и завершил войну в должности командира роты тяжёлых танков.

В конце 1970-х Гранин, будучи уже маститым и заслуженным писателем, в соавторстве с Алесем Адамовичем написал «Блокадную книгу» — документальное произведение, представляющее собой хронику жизни блокадного Ленинграда.

«Блокадная книга» по сей день вызывает споры как среди историков, так и среди тех, кто пережил блокаду. В Ленинграде против её публикации выступил глава города Григорий Романов, который счёл произведение «необъективным». По мнению Романова, авторы подводят читателя к мысли о том, что город следовало сдать немцам. Впервые в Ленинграде «Блокадная книга» вышла только в 1984 году.

 Блокадная книга писателей Даниила Александровича Гранина и Александра Михайловича Адамовича. В книге названо свыше 250 имён ленинградцев, переживших блокаду города в годы Великой Отечественной войны 1941 1945
«Блокадная книга» писателей Даниила Александровича Гранина и Александра Михайловича Адамовича. В книге названо свыше 250 имён ленинградцев, переживших блокаду города в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. Фото: РИА Новости / Алексей Варфоломеев

Каждый год 27 января, в день освобождения советскими войсками концлагеря Освенцим, в немецком бундестаге проводятся заседания в память о жертвах национал-социализма. Кандидатуры выступающих предварительно серьёзно обсуждают германские парламентарии.

В 2014 году дата очередного заседания совпала с юбилеем полного снятия блокады Ленинграда, в связи с чем и было решено пригласить человека, лично защищавшего Ленинград в качестве солдата, а затем в качестве писателя воссоздавшего картину страданий и мужества ленинградцев.

Не подвергая сомнению солдатские и писательские заслуги Даниила Александровича Гранина, нужно отметить, что многие озвучиваемые им цифры и факты являются спорными. Так, отвечая на вопросы читателей АиФ.ru во время онлайн-конференции, приуроченной к 70-летию полного снятия блокады Ленинграда, известный российский историк Алексей Исаев назвал «реалистичными и обоснованными» данные о том, что во время блокады в Ленинграде погибло около 750 тысяч человек. Также Исаев развеял миф о том, что катастрофическую роль в гибели людей от голода сыграло уничтожение Бадаевских продовольственных складов.

Речь писателя Даниила Гранина, произнесённая перед членами бундестага на заседании в Рейхстаге 27 января 2014 года:

Прежде всего хочу поблагодарить господина председателя Бундестага и всё руководство за любезное приглашение выступить здесь. Это для меня большая честь, я буду говорить не как писатель, не как историк, а лишь как солдат, участник далёких событий Второй мировой войны. Она для меня началась, когда Германия объявила войну Советскому Союзу 22 июня 1941 года. Я пошёл в Народное ополчение добровольцем. Первые месяцы войны мы отступали, бежали, иногда лишь удавалось удержать позиции, как это было в августе 1941 года под Лугой. Но вскоре и тут нам пришлось отступить, наш полк разбомбили, мы бежали. 17-го сентября мы сдали последний рубеж в городе Пушкине, оборона Ленинграда рухнула. Город был окружён со всех сторон немецкими войсками. Блокада наступила внезапно. Город был к ней не готов, не было запасов ни продовольствия, ни топлива. Сразу же ввели карточки, уже в сентябре давали хлеба рабочим полкило, 300 граммов служащим. С 1 октября — 400 граммов, и 200 граммов служащим; 20-го ноября катастрофически снизили норму — 250 граммов рабочим, 125 граммов — служащим и детям. 125 граммов — тонкий ломтик хлеба пополам с целлюлозой и примесями.

Писатель Даниил Гранин во время Великой Отечественной войны был танкистом
Писатель Даниил Гранин во время Великой Отечественной войны был танкистом. Фото: РИА Новости

Полностью прекратился подвоз, затем одно за другим: перестал работать водопровод, канализация, встал транспорт, трамваи, погас свет, отключилось отопление. Линия фронта вплотную приблизилась к городу. До наших окопов можно было доехать на трамвае, с передовой в штаб армии ходили пешком.

Приближалась зима. Как назло, лютая, минус 30–35 градусов. Огромный город лишался всякого жизнеобеспечения. Его ежедневно нещадно бомбили, с утра его обстреливали снарядами. Они проносились над нами. До нас доходили не только разрывы, но и содрогания почвы. Горели дома. Гасить их было нечем, водопровод не работал, и дома горели по несколько суток. К декабрю улицы, площади завалило снегом, только кое-где оставались проезды для военных машин. Памятники заложены мешками с песком. Витрины заколочены досками. В булочные и магазины с ночи стояли огромные очереди. Работали только военные заводы и пекарни. Были дни, когда и хлебозаводы останавливались.

Ночью освещения не было. Патрули и прохожие пробирались со светящимися значками — «светлячки». Люди от голода теряли силы, но продолжали работать, продолжали делать снаряды, мины, ремонтировать танки.

Немцы хорошо знали, что происходит в городе, про ужасы голода, знали от разведки, от перебежчиков. Противник мог войти в город, но понимал, что город и солдаты будут стоять насмерть.

Гитлер повторял — в город не входить, потери от уличных боёв были бы слишком велики. Решили, что при таком питании люди не выдержат, вот-вот они должны сдаться. Если голод не заставит, то ещё лучше — население передохнет, не надо будет его кормить.

Восемнадцатая армия фон Лееба отбивала все попытки прорвать блокаду. Немецкие войска, по сути, комфортно, без особых трудов ожидали, когда голод удушит население. В блокадном кольце оказалось почти три миллиона горожан. Немцы разбомбили главные продовольственные склады — Бадаевские, и от малых запасов ничего не осталось. Наплевав на все законы войны и воинской чести, вермахт приступил к удушению огромного мегаполиса голодом. Фактически на Ленинградском фронте немцы начали войну с горожанами, запустив вместо себя голод. Уже в октябре стала нарастать смертность от дистрофии. В октябре умерло 6000, в ноябре — 10 000, за 25 дней декабря — 40 000. В феврале ежедневно умирало от голода около трёх с половиной тысяч. В дневниках того времени люди писали: «Господи, дожить бы до травы». По скромным подсчётам, за время блокады умерло больше 1 миллиона горожан.

Маршал Жуков приводит цифру — 1 миллион 200 тысяч голодных смертей. Смерть уничтожала тихо, безмолвно, день за днём, месяц за месяцем — все 900 дней. Как укроешься от голода? Он настигал в стенах своего дома, на работе, в своей квартире среди кастрюль, сковородок, буфетов. В еду запускали немыслимые вещи — соскабливали клей с обоев, варили кожаные ремни. Учёные-химики в институтах перегоняли олифу. Съедали кошек, собак. С какого-то момента началось людоедство.

Уже спустя 35 лет после войны мы с белорусским писателем Адамовичем решили написать книгу, где собрать рассказы уцелевших блокадников. Там были страшные примеры.

У матери умирает ребёнок, ему три года. Она кладёт труп между окон, каждый день отрезает по кусочку, чтобы накормить дочь. Спасала её. Я говорил с этой матерью и с этой дочкой. Дочь не знала подробностей. А мать всё знала, не позволила себе умереть и не позволила себе сойти с ума, надо было спасти дочь. И спасла.

Во что превратилась жизнь блокадника?

Вода — где её добыть? Шли на реку Неву, на каналы, в толще льда делали проруби, зачерпывали вёдрами. Там, где не было поблизости рек и каналов, собирали снег и топили его. Топили на чём? — Железные печурки — «буржуйки». Покупали их на рынке за немыслимые деньги, и тут наступала следующая проблема — чем их топить. Выламывали паркет, ломали мебель…

В домах жили в темноте. Окна завешаны, чтобы сберечь тепло. Светит крохотный огонёк коптилки, это баночка с фитилём, залитая маслом — машинным, трансформаторным. Керосина нет. Крохотное пламя — единственный источник света.

Появились «чёрные» рынки, там можно было выменять кусок сахара, банку консервов, мешочек крупы. Выменять за шубу, валенки, серебряные ложки, несли туда всё ценное, что было в доме.

На улицах и в подъездах лежали трупы, завёрнутые в простыни, не было сил хоронить их, сносили вниз по лестнице или на саночках везли на кладбище, ну, а там не хоронили, а просто оставляли трупы.

Когда лёд на Ладоге окреп, по нему проложили на Большую землю «Дорогу жизни», по ней пустили машины, началась эвакуация, эвакуировали женщин, детей, раненых. Дорогу немцы нещадно обстреливали, снаряды ломали лёд. Машины с людьми шли под воду. Дорога работала днём и ночью, другого способа эвакуировать не было.

В городе люди многое делали сами. У кого-то хватало сил вырубать во льду ступеньки, чтоб можно было спускаться к воде. В районах города организовали выдачу кипятка, кружка кипятка часто спасала человека; молодёжные бригады помогали доставить обессиленных людей в стационары, там их кое-как подкармливали.

Люди привыкали к взаимопомощи. Человек на улице остановится, сползёт вдоль стены на землю, потеряв силы, и находился иногда другой прохожий, поднимет его, доведёт до пункта с кипятком.

Пока не растаял лёд на Ладожском озере, удалось эвакуировать 376 000 человек.

Несколько раз меня посылали в штаб, и я видел эти сцены и понял, что один из героев блокады — это «КТО-ТО», «БЕЗЫМЯННЫЙ ПРОХОЖИЙ», он спасал упавшего, замерзающего. У людей не исчезло, а появилось больше сострадания. Единственное, что можно было противопоставить голоду и бесчеловечности фашизма — это духовное сопротивление людей единственного города Второй мировой войны, который сумел выстоять.

Однажды в мае 1942 года нас послали помочь вывозить трупы во рвы, выкопанные на кладбищах. Возле кладбищ набрались груды снесённых туда за зиму покойников. Я помню, как мы их грузили в машины — мы их кидали, как дрова, такие они были лёгкие и высохшие. Кто-то, кажется, наш полковой врач, сказал: «Они съедали себя сами». Мы грузили ими машину за машиной. Это была самая жуткая работа в моей жизни.

Эвакуация создавала проблемы. Одна женщина рассказывала нам, как поехала с детьми на Финляндский вокзал, чтобы оттуда добраться до «Дороги жизни». Посадила на санки дочь, сын 13 лет пошёл сзади. Дочь она довезла, а у сына не хватило сил дойти, остался на улице, очевидно, погиб.

Спустя 35 лет после войны мы опросили для книги 200 человек блокадников. Каждый раз я допытывался: «Почему вы остались живы, если вы провели здесь всю блокаду?». Часто оказывалось, что спасались те, кто спасал других — стоял в очередях, добывал дрова, ухаживал, жертвовал коркой хлеба, кусочком сахара… Конечно, и спасатели умирали, но поражало меня то, как им помогала душа не расчеловечиваться. Блокадная смерть настигала истощённые организмы и летом, и в эвакуации.

В городе висели характерные объявления: «Произвожу похороны», «Рою могилы», «Отвожу покойников на кладбища». Всё за кусок хлеба, за банку консервов…

Весной по Неве поплыли вереницы трупов красноармейцев. Но воду из Невы продолжали брать, оттолкнёт труп и зачерпывает, а что делать.

С июля 1942 года мы на фронте пытались порвать кольцо блокады. Атаки проходили неудачно. Синявинская операция длилась до конца октября. Ничего не получилось, наши войска потеряли 130 000 человек.

Однажды мне принесли дневник блокадника. Юре было 14 лет, он жил с матерью и сестрой. Дневник нас поразил. Это была история совести мальчика. В булочных точно, до грамма, взвешивали порцию положенного хлеба. Для этого приходилось отрезать ещё довески, чтобы выходило ровно 250–300 граммов. Обязанностью Юры в семье было достояться в очереди до хлеба и принести домой. В дневнике он признаётся, каких мучений ему стоило не отщипнуть по дороге кусочек хлеба, особенно терзал его довесок, неудержимо хотелось съесть этот маленький кусочек, ни мать, ни сестрёнка, казалось бы, не узнали бы об этом. Иногда он не выдерживал и съедал. Он описывает, как стыдно было, признаётся в своей жадности, а потом и в бессовестности — вор, украл у своих, у матери, у сестры хлеб насущный. Никто не знал об этом, но он мучился. В квартире соседями были муж и жена, муж был какой-то крупный начальник по строительству оборонных сооружений, ему полагался дополнительный паёк. На общей кухне жена готовила обед, варила кашу, сколько раз Юру тянуло, когда она выходила, схватить чего-то, зачерпнуть хоть рукой горячей каши. Он казнит себя за свою постыдную слабость. В его дневнике поражает постоянный поединок голода и совести, борьба между ними, яростные схватки, причём ежедневные, попытки сохранить свою порядочность. Мы не знаем, сумел ли он выжить, из дневника видно, как убывали его силы, но даже уже полный дистрофик, он не позволял себе выпрашивать еду у соседей.

Или другая история. Во время артиллерийского обстрела города снаряд через окно залетел в квартиру и не разорвался, грохнулся на пол. Остался лежать. Дыру в окне забили фанерой. А что делать со снарядом? Ходили к военным, молили прийти сапёров. Проклятые сапёры не шли, и люди несколько недель жили в одной комнате с большим снарядом.

Заместитель председателя Совета министров Алексей Косыгин во время войны был отправлен в Ленинград как представитель Комитета обороны. Он руководил «Дорогой жизни» через Ладожское озеро, кроме того, он отправлял на Урал на военные заводы оборудование с ленинградских заводов — станки, цветные металлы, приборы. Он рассказывал мне, как перед ним ежедневно возникала тяжёлая проблема выбора: отправлять детей, женщин, раненых или материалы на заводы.

После войны Ленинградскую блокаду мы воспринимали как одну из самых трагических страниц в истории Второй мировой войны с немцами. Позорную для Германии и героическую для России. Это даже не столько героическая, сколько удивительная по своей духовной силе страница.

Я, будучи на переднем крае начиная с 41 и часть 42-го года, честно признаюсь, возненавидел немцев не только как противников, солдат вермахта, но и как тех, кто, вопреки всем законам воинской чести, солдатского достоинства, офицерских традиций и тому подобному, уничтожал людей, горожан самым мучительным, бесчеловечным способом, воевал уже не оружием, а с помощью голода, дальнобойной артиллерией, бомбёжек. Уничтожали кого? — Мирных граждан, беззащитных, не могущих участвовать в поединке. Это был нацизм в самом отвратительном виде, потому что они позволяли себе это делать, считая русских недочеловеками, считая нас чуть ли не дикарями и приматами, с которыми можно поступать как угодно.

Ныне, конечно, это чувство утихло, осталось лишь в памяти. Впервые я приехал в Германию в 1956 году, меня пригласило издательство, которое выпустило мой роман. В сущности, я ехал к недавнему врагу, к смертельному врагу. На пресс-конференции меня спросили тогда — что я чувствую, приехав сюда, в Германию? Я сказал, что, когда я встречаю немцев своего возраста, для меня это встреча промахнувшихся, они столько раз стреляли в меня и промахнулись, и я стрелял в них и тоже промахнулся.

На стенах Рейхстага ещё читались надписи наших солдат, среди них запомнилась мне одна примечательная: «Германия, мы пришли к тебе, чтобы ты к нам не ходила». За эти годы я стал другим. У меня появились в Германии друзья. Здесь переводили и издавали много моих книг. Процесс примирения был непрост. Ненависть — чувство тупиковое, в нём нет будущего. Надо уметь прощать, но надо уметь и помнить. Вспоминать про годы войны тяжело, любая война — это кровь и грязь. Но память о погибших миллионах, десятках миллионов наших солдат необходима. Я только недавно решился написать про свою войну. Зачем? Затем, что в войну погибли почти все мои однополчане и друзья, они уходили из жизни, не зная, сумеем ли мы отстоять страну, выстоит ли Ленинград, многие уходили с чувством поражения. Я как бы хотел им передать, что всё же мы победили и что они погибли не зря. В конечном счёте, всегда торжествует не сила, а справедливость и правда.

P. S. После окончания речи члены немецкого бундестага приветствовали Даниила Гранина 7-минутной овацией.



Оставить комментарий
Вход
Лучшие комментарии
  1. Ваня тихий
    |
    08:26
    29.01.2014
    6
    +
    -
    Дай ВАМ БОГ ЗДОРОВЬЯ !!!!! И как обидно за СССР,что НЕ уберегли как ВЫ её берегли НЕ щадя жизни! И за россию которую ОБВОРОВЫВАЮТ и УНИЖАЮТ свои. ПРОСТИТЕ !
  2. Barboska
    |
    02:22
    29.01.2014
    1
    +
    -
    Спасибо уважаемый Даниил Гранин! Я горжусь вами!
Комментарии (4)
  1. Любовь Яковлева
    |
    21:40
    28.01.2014
    0
    +
    -
    Невозможно читать без слёз...
  2. Barboska
    |
    02:22
    29.01.2014
    1
    +
    -
    Спасибо уважаемый Даниил Гранин! Я горжусь вами!
  3. Ваня тихий
    |
    08:26
    29.01.2014
    6
    +
    -
    Дай ВАМ БОГ ЗДОРОВЬЯ !!!!! И как обидно за СССР,что НЕ уберегли как ВЫ её берегли НЕ щадя жизни! И за россию которую ОБВОРОВЫВАЮТ и УНИЖАЮТ свои. ПРОСТИТЕ !
  4. Валерий Волков[mailru]
    |
    23:11
    11.02.2014
    0
    +
    -
    Невозможно проявить сострадание.не отведав самого страданияНевозможно нам ,сдавшим страну,оценить подвиг тех,кто вопреки всему отстоял свою Родину. Но невозможно народу жить вечно в подлом состоянии.Россия вспрянет от демократической прострации,пройдя дорогой страданий И подвиг ленинградцев,всей советской страны времен Великой Отечественной Войны будет для нас образцом мужества,стойкости и несокрушимой силы.
Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Что будет, если не оформлять СНИЛС?
  2. Как долго в Москве продержится тепло?
  3. Что за сеть подземных ходов обнаружили на курильском острове Итуруп?


Самое интересное в регионах
Роскачество
САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ В СОЦСЕТЯХ