aif.ru counter
17761

«Я не вижу, как вы кричите». Россияне умирают, не дождавшись обезболивающих

Дожить до диагноза

Отец Ирины М. из Волжского начал чувствовать себя плохо в конце декабря 2015 года: внезапно сильно разболелась голова и закрылся правый глаз. Государственные медицинские учреждения уже ушли на новогодние каникулы, и Ирине ничего не оставалось, как обратиться в платную поликлинику. В частном центре невролог, осмотрев отца Ирины, которому с каждым днём становилось всё хуже и хуже, посоветовала сделать срочную МРТ головного мозга. Томография показала, что у отца Ирины множественные метастазы в мозге, но сам очаг — опухоль, которая к этому привела, предложили искать уже в поликлинике по месту жительства, по полису.

«Когда мы пришли 11 января в государственную поликлинику, мы элементарно не могли попасть к терапевту. Невозможно было найти ни участок, к которому мы относимся, ни просто застать врача на рабочем месте, — рассказывает Ирина М. — В результате нас направили к замещающему терапевту, которая, как выяснилось, даже не знала последовательности прохождения обследования для выявления первопричины. Ведь для того, чтобы нас с папой приняли в онкологии, нам нужно было выяснить именно в поликлинике свой диагноз, а уже потом прийти на лечение в онкоцентр».

Ирина сама нашла в интернете список обследований, которые необходимо пройти больному с подозрением на онкологию, и принесла его своему участковому терапевту. В это время её отец уже был вынужден постоянно принимать анальгетики, чтобы хоть как-то добраться до кабинета врача. К концу февраля, когда ему наконец поставили окончательный диагноз — рак легкого 4 стадии — мужчина уже слёг и больше не мог самостоятельно подняться с постели.

«Я не видела, как он кричит»

«Комиссия в городской онкологической больнице выдала нам справку, что они отказываются оперировать папу и помочь ему уже больше ничем нельзя, — говорит Ирина М. — С этой справкой я вновь была вынуждена обратиться к участковому терапевту. Когда она посетила нас первый раз на дому, отец уже не вставал.

Как сейчас помню, он лежал в комнате на кровати у окна. Она зашла в квартиру, посмотрела на него из-за дверного косяка: не осматривала его, не измеряла пульс и давление — просто посмотрела издалека и всё. Зато добавила, что просто так она нам никакие обезболивающие не выпишет, а будет ходить и следить, чтобы мы никуда это лекарство не дели. На этом её посещения закончились». 

Всего один раз довелось Ирине получить для своего папы бесплатно трамадол. Этот препарат входит в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов и применяется для обезболивания у онкологических больных. Рецепт же на более сильный препарат пришлось буквально «выбивать» у терапевта.

«Когда я попросила выписать более сильнодействующие препараты, терапевт мне сказала, что она не видела, как папа кричит и лезет на стенку от боли, и поэтому она нам ничего другого не выпишет, — вспоминает Ирина. — Тогда мне пришлось ей пригрозить, что я насильно её притащу, чтобы она удостоверилась, как он кричит и что ему прежнего лекарства уже не хватает».

В конце концов участковый терапевт согласилась на более сильнодействующий препарат, но бесплатный рецепт подписать отказалась. «На мой вопрос, разве эти препараты нам не положены бесплатно, терапевт ответила, что бесплатно выписываются только 3 рецепта нуждающимся в обезболивании, а мы в эту категорию льготников даже не входим, — говорит Ирина М. — Все обезболивающие препараты изначально, кроме одного раза, и по сей день, я покупаю за свой счет.

Папа живет от укола и до укола. Трудно даже представить, что было бы, окажись на его месте, например, одинокий и нищий пенсионер. Человек бы умер просто от боли, не пройдя всех обследований и не получив элементарно обезболивающих лекарств. Это адские боли, а в больнице никого не интересует, что человек страдает. Спасибо, хоть рецепты выписывают».

Полигон для испытаний препаратов

«Я думаю, что мне можно помочь справиться с болью, просто у врачей нет желания и нет понимания, как это сделать», — говорит 32-летняя Надежда. У молодой женщины в анамнезе опухоль мозга и длительная лучевая терапия. «Боли бывают такими, что ты буквально не можешь пошевелиться, не можешь открыть глаза, не можешь есть, даже дышать и то больно. От бессилия и страха остается только плакать, потому что кричать ты тоже не можешь — это больно», — говорит Надежда.

Поврежденный в результате лучевой терапии тройничный нерв провинциальные врачи не знают, как лечить. Традиционное лечение в виде уколов и физиотерапии не подходит, а о новом они если и слышали, то только по телевизору. 

«Ни о каких современных методах обезболивания речи даже не идет. От меня только недавно врачи перестали шарахаться и смотреть, как на инопланетянку, — говорит Надежда. — А все мои походы в поликлинику заканчиваются предложением местного невролога «попробовать попить вот это». Будто я не человек, а испытательный полигон для препаратов».

Да и препараты предлагают «попробовать» не бесплатно, а за свой счет. При этом стоимость некоторых обезболивающих доходит до 1500 рублей за упаковку, которой едва ли хватает на пару недель.

«Бесплатно мне никто никогда не выписывал обезболивающих, — признается Надежда, — хотя мне установлена группа инвалидности. Да и какие они могут выписать бесплатно лекарства? Разве что анальгин».

Не дождавшись понедельника

«Мой папа так и умер. Без наркотиков. На анальгине. Мама собиралась утром их брать, а он ночью умер», — вспоминает Ирина С. из Котельникова Волгоградской области. Отца Ирины долго лечили от туберкулеза. Когда выяснилось, что палочка Коха совсем ни при чем, было уже поздно — рак легкого 4 стадии.

«Папа уже лежал при смерти, когда его под капельницей повезли полумертвого в Волгоград, — рассказывает Ирина. — Там сказали, что у него уже метастазы во всех органах и даже в мозге, и его надо отключать от капельниц и везти домой. Умирать. В Волгограде его обкололи, и он на какое-то время стал даже глаза открывать. Его выписали в пятницу, а обезболивающие лекарства надо было получать после выходных. Три дня папа бредил от боли и умер, так и не дождавшись понедельника».

«Доктор выписывает препараты исходя из своего опыта и знаний, — говорит заведующая сельской поликлиникой Ольга Шеремет. — Мы, например, у себя в учреждении считаем, что человека лучше обезболить раньше, чтобы он не страдал. Но иногда это сделать не так просто. Так, мы не имеем права писать человеку в рецепте название конкретного препарата, а можем только указать действующее вещество, а человек уже в аптеке приобретает лекарство на его основе. Если человек покупает лекарство за свой счет, такой рецепт можно оформить в день приема. Сложнее дело обстоит с льготниками. Рецепт от руки мы им выписать не можем – его нужно оформлять на специальном бланке, затем заверить печатью в районной больнице, после привезти на подпись к своему лечащему врачу и снова отвезти в районный центр, чтобы уже там получить препарат.

Хорошо, если у пациентов есть родственники, которые могут все это оперативно сделать. Если нет, то придется ждать не меньше недели. Чаще наши врачи самостоятельно просто не могут ездить и оформлять такие рецепты».

Чтобы хоть как-то улучшить обеспечение нуждающихся больных обезболивающими препаратами, общественные организации, благотворительные фонды и Минздрав разработали проект дорожной карты по повышению доступности наркосодержащих и психотропных обезболивающих. Разработчики рассчитывают, что с принятием этого документа через два года потребности россиян в обезболивании будут полностью удовлетворены. А пока «дорожная карта милосердия» не начала действовать, нуждающимся остается только уповать на благосклонность судьбы и сострадание лечащих докторов.

Оставить комментарий (6)

Самое интересное в соцсетях

Загрузка...

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Новости Москвы