aif.ru counter
15.01.2015 00:03
2815

Многоликий классик. Грибоедова считали чиновником, но он был поэтом

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 3. Когда на прилавках её будет много? 14/01/2015
Александр Грибоедов. Акварельный портрет работы Петра Каратыгина.
Александр Грибоедов. Акварельный портрет работы Петра Каратыгина. © / Commons.wikimedia.org

Даже простое перечисление областей, в которых Грибоедов оставил серьёзный след, кажется фантастикой. Тем не менее так оно и было. Правда, с одной поправкой, на которую указал сам Александр Сергеевич в беседе со знаменитым тогда актёром Петром Каратыгиным:

- Ах, у вас столько талантов! - в благоговении промолвил актёр. - Вы и наездник, и военный, и литератор, и музыкант!

- Поверь мне, Петруша, - блеснул очками Грибоедов. - У кого много талантов, у того нет ни единого настоящего.

«Служить бы рад»

Насчёт «ни единого» он, пожалуй, слукавил. Впрочем, не вполне. Военным Грибоедов был и впрямь неважным. Обычно биографы пишут: «В грозу Отечественной войны 1812 г. Александр Грибоедов вступил в Московский гусарский полк графа Салтыкова, чтобы сражаться с армией Буонапартия». Каковы были сражения этого полка, можно узнать из донесений владимирского губернатора Супонева. Вот как полк отступал вглубь России: «В кабаках били окна, и двери, и стёкла, вино таскали в вёдрах, штофах, полуштофах, манерках и кувшинах. Всё, что там ни находили, брали себе без денег. Всего по городу и уезду в питейных домах и подвалах разграблено вина, водок и стеклянной разной казённой посуды на 21 099 рублей». Учитывая цену денег (корова тогда стоила около 5 руб.), неудивительно, что «гусарский корнет Грибоедов заболел и остался во Владимире».

Что же касается дипломатического поприща, то здесь Александр Сергеевич не подвёл, хоть и кокетничал иной раз: «Я проклял то время, когда надел этот мундир! Выйдет время службы - сменю его хоть на мужицкий армяк!» Тем не менее он заслужил вечную признательность армянского народа только за то, что значительную часть их соплеменников сумел перевести из власти жестокой и фанатичной мусульманской Персии под власть православной и веротерпимой России. В конце концов явный недоброжелатель Грибоедова, кавказский наместник Николай Муравьёв нашёл силы сказать: «В Персии, в чине посланника, был совершенно на своём месте. Он заменял нам там единым своим присутствием двадцатитысячную армию. Во всей России не найдётся, быть может, способного на то человека...»

Встреча русских послов с персидским наместником Аббас-Мирзой (1827 год). Пятый справа - Грибоедов
Встреча русских послов с персидским наместником Аббас-Мирзой (1827 год). Пятый справа - Грибоедов. Фото: Public Domain

Промедление смерти

Если же рассмотреть творческое наследие классика, то придётся поверить ему на слово. Кто может с ходу назвать больше одного литературного произведения Грибоедова? Разве что маститые литературоведы. Мы же знаем только «Горе от ума». В музыке - «Грибоедовский вальс». И всё. На самом деле вспоминать больше и нечего - начатые и незаконченные драмы «Грузинская ночь», а также «Родамист и Зенобия» не в счёт. Было ещё два десятка стихотворений, о которых пишут: «До нас дошли только упоминания, самих же текстов нет».

В музыкальной критике есть хлёсткое определение: «группа одной песни». Это не значит, что написана лишь одна композиция или группа совсем уж бездарна. Это скорее странная и трагическая судьба. Вот как писал век спустя после смерти Грибоедова советский критик Наум Берковский: «Александр Сергеевич мало кому известен. Он построил «Горе от ума». И ещё популярен сюжет его трагической гибели в Персии».

Книга Горе от ума Александра Сергеевича Грибоедова. Издание 1854 года
Книга «Горе от ума» Александра Сергеевича Грибоедова. Издание 1854 года. Фото: РИА Новости/ Михаил Озерский

А вот что писал поэт Александр Блок: «Горе от ума», я думаю, - гениальнейшая русская драма. Но как поразительно случайна она! И родилась она в какой-то сказочной обстановке - среди грибоедовских пьесок, совсем незначительных. В мозгу петербургского чиновника с лермонтовской желчью и злостью в душе, с лицом неподвижным, в котором «жизни нет».

«Нет жизни» - это можно списать на позднейший портрет кисти Крамского, написанный через 44 года после смерти Грибоедова. Современники классика были иного мнения: «Он был хорошего роста, интересной наружности, брюнет с живым румянцем, выразительной физиономией и твёрдой речью», - это слова Василия Андреева, его сослуживца. А вот как отзывался о нём декабрист Александр Бестужев: «Кровь сердца всегда играла на его лице». И, наконец, Пушкин: «Это один из самых умных людей в России».

Но вообще оценки современников крайне противоречивы. «Он был честолюбец, человек обдумывания и расчёта», - пишет поэт Пётр Вяземский. И он же спустя несколько лет отмечал в письме: «Познакомься с Грибоедовым! Он умён, пламенен, в нём есть что-то дикое, самолюбие, чуть что, встаёт на дыбы!»

Лев Толстой сказал, что любой человек способен написать одну книгу. Но только о себе, пользуясь фактами и примерами из своей биографии и примерами из жизни друзей и близких. Дальше уже начинается профессия. Сто лет спустя другой классик, Сергей Довлатов, заметил: «Литература заменяет всё. Иногда даже становится дороже жизни».

Судьба Грибоедова очень точно попадает под эти определения. Он написал гениальную драму и благодаря ей одним движением пера поместил себя в золотой фонд русской литературы. И, как многие считают, этой божественной вспышкой исчерпал свой талант. После его трагической смерти актёр Михаил Щепкин заметил: «Грибоедов мог спастись, но, давно обуреваемый болезненным самолюбием и не умея создать ничего равного гениальному «Горю», давно мечтал о смерти и сам бросился в толпу мятежников и погиб в бою...»

Пушкин же так отозвался о его гибели: «Это достойно Шекс­пира. Для человека - ужасно. Для художника - прекрасно!»

А мы тем временем уже не первый век цитируем грибоедовские строки: «Служить бы рад - прислуживаться тошно», «А судьи кто?» и - далее по тексту...

Оставить комментарий (1)

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Роскачество