aif.ru counter

Литература «в клеточку». Русские классики — кто и за что подвергался аресту

Целый ряд знаменитых русских писателей и поэтов пришли к литературной известности только после знакомства с отечественным правосудием и тюрьмой.

Михаил Ломоносов, Владимир Даль, Фёдор Достоевский, Иван Тургенев, Владимир Маяковский.
Михаил Ломоносов, Владимир Даль, Фёдор Достоевский, Иван Тургенев, Владимир Маяковский. © / Коллаж АиФ

5 мая 1849 г. был взят под стражу поручик в отставке Фёдор Достоевский, уже успевший прославиться как литератор, но в компанию «властителей дум» ещё не вполне допущенный. Настоящее признание пришло к нему после каторги.

Одним из «истинно писательских» качеств принято считать «глубокое знание жизни». Спорить с этим, в общем, бессмысленно. Остаётся только понять — откуда это знание берётся. И вот с этим в наших палестинах беда. Только в России край стал мерилом глубины — если писатель не попадает в крайние, экстремальные ситуации, то в «глубоком знании жизни» ему полагается отказать. Самыми же экстремальными считаются война и тюрьма. Грубо говоря, идёт постоянное выяснение, кто из писателей круче — тот, кто воевал, или тот, кто сидел? В силу того, что статус криминальных авторитетов у нас аномально высок, последние пока что уверенно ведут в счёте. К тому же трудно найти русского классика, который не находился бы под арестом хоть раз.

Михаил Ломоносов

«Сего 1743 года апреля 26 дня пред полуднем Ломоносов явился в Академию, и, не скинув шляпы, поносил профессора Винсгейма и всех прочих профессоров многими бранными и ругательными словами, называя их плутами и другими скверными словами, чего и писать стыдно. Также весьма неприлично их обесчестил, крайне поносный знак (кукиш — прим. ред.) самым подлым и бесстыдным образом против них сделав. Сверх того, грозил он профессору Винсгейму, ругая его всякою скверною бранью, что он ему зубы поправит, а советника Шумахера называл вором».

В принципе, ничего особенно страшного Ломоносов в тот раз не совершил, и ему могли бы инкриминировать обыкновенное буйство. Кабы не один нюанс. Все обиженные им были немцами, а сам Ломоносов во время разборки повторял: «Что они тут себе воображают? Я лучше их всех — я природный русский!». 282 статью «о разжигании» тогда ещё не придумали, но действовали в строгом соответствии с ней. Следственная комиссия под началом адмирала Головина, князя Юсупова и генерал-лейтенанта Игнатьева постановила, что за «неоднократные неучтивые, бесчестные и противные поступки по отношению к Академии и к Немецкой земле» Ломоносов заслуживает ни много ни мало, а смертной казни. Каковую, впрочем, можно заменить на «лишение прав состояния, наказанию плетьми и последующую ссылку».

Два месяца тюрьмы плюс пять месяцев домашнего ареста. Только в январе следующего года вышло постановление: «Адъюнкта Ломоносова от наказания освободить, но ежели он и впредь в таковых предерзостях явится, то поступлено будет с ним по указам неотменно». То есть Михайло Васильевич, что называется, «соскочил по УДО» — условно-досрочному освобождению.

Как раз в эти месяцы ожидания наказания Ломоносов закладывал основы русского стихосложения и русской литературы вообще. В частности, было написано знаменитое: «Открылась бездна, звезд полна, звездам числа нет, бездне — дна». Наша словесность уже с колыбели примерила на себя арестантскую робу.

Владимир Даль

«Наделала у нас шуму книжка, пропущенная цензурою, напечатанная и поступившая в продажу. Заглавие ее „Русские сказки казака Луганского“. В ней содержатся насмешки над правительством, жалобы на горестное положение солдата и проч. Я принял смелость поднести её его величеству, который приказал арестовать сочинителя и взять его бумаги для рассмотрения». Автор этого письма от 7 октября 1832 года — адмирал Александр Мордвинов. Адресат — шеф жандармов Александр Бенкендорф. Фигурант — врач-офтальмолог и начинающий литератор Владимир Даль. Которого берут сразу же — во время врачебного обхода пациентов. Весь нераспроданный тираж первой книги Даля книги моментально конфискуется и уничтожается.

Но сам Даль проводит под арестом всего лишь сутки — рекордный для нашей литературы срок. Николай I освобождает его по заступничеству поэта Василия Жуковского, воспитателя царского наследника. Зато дебют Владимира Ивановича оказался блестящим — на него обратили самое пристальное внимание в литературных кругах.

Фёдор Достоевский

«В собраниях происходили рассуждения о том, как возбуждать во всех классах народа негодование против правительства, как вооружать крестьян против помещиков, чиновников, а также против начальников, как пользоваться фанатизмом раскольников...» Это строки из заключения генерала Ивана Липранди, которого некоторые исследователи называют «отцом полицейской провокации». Реальная опасность кружка Петрашевского, о котором шла речь, была раз в десять меньше, чем нарисовал генерал. Вот какое обвинение было предъявлено Фёдору Достоевскому, активному участнику кружка: «Участие в преступных замыслах, распространение письма с дерзкими выражениями против православия и власти, покушение на распространение сочинений против правительства». То есть, по сути — ничего конкретного. Сплошные намерения вместо реальных дел. Тем не менее — «смертная казнь расстрелянием». Которая заменяется четырьмя годами каторги и дальнейшей службой в качестве рядового.

Иван Тургенев

Вообще наш орловский дворянин мог уехать в Сибирь лет примерно в семнадцать. Именно тогда, в 1835 году, на него было заведено уголовное дело: «О буйстве помещика Мценского уезда Ивана Тургенева». Он с оружием в руках «препятствовал передаче крепостной девки её законной владелице». И добро бы ещё ружьё было направлено в своего брата-помещика. Нет — в капитана-исправника. То есть в представителя власти. Тогда производство дела удалось замять, но окончательно прекратили его лишь 26 лет спустя, после отмены крепостного права.

Реальный, хотя и маленький срок, Иван Сергеевич получил за пустяк. 13 марта 1852 г. он опубликовал некролог памяти Николая Гоголя в «Московских ведомостях». Ничего криминального в тексте некролога не было. Правительство возмутил сам факт публикации мимо цензуры. И 28 апреля Тургенева берут под арест. Месяц он проводит в Адмиралтейской полицейской части Петербурга. Где, кстати, пишет одно из самых трогательных произведений — «Муму». Так что самое раскрученное творение, вошедшее в школьную программу, принадлежит перу арестанта.

Владимир Маяковский

«Первая ходка» — 29 марта 1908 г. Четырнадцатилетний Володя попадает в полицейскую засаду, устроенную в подпольной типографии РСДРП. Имея при этом «на кармане» 70 экземпляров прокламации «Новое наступление капитала», 76 экземпляров подпольной газеты «Рабочее знамя» и 4 экземпляра подпольной «Солдатской газеты». Следователь привлекает его к ответственности за «участие в сообществе, составившемся для учинения тяжкого преступления». Срок — до 8 лет каторги. В тот раз его спасло несовершеннолетие.

В январе 1909 г. — новый арест. При обыске у Маяковского находят оружие. Но никакой конкретики ему вменить не могут, и потому отпускают опять.

В июле того же года — третий арест. На этот раз — за соучастие в подготовке побега политкаторжанок из Новинской тюрьмы. Теперь уже им занялись всерьёз, судили, признали виновным и посадили в знаменитую Бутырку. Матери Маяковского стоило больших трудов добиться освобождения сына — ей удалось дойти до самого министра внутренних дел Петра Столыпина, который смягчил приговор, опять-таки «в связи с несовершеннолетием». Между прочим, именно в Бутырке Владимир Маяковский вновь, после долгого перерыва, принимается писать стихи. После освобождения выходит из партии и целиком посвящает себя искусству.



Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Могут ли ученика отстранить от занятий из-за отсутствия школьной формы?
  2. Когда приставы начнут извещать по СМС об ограничении выезда из РФ?
  3. Кто победил на «Танковом биатлоне-2019»?


Самое интересное в регионах