2017

«Остаться там было бы пыткой»

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 16. Спасти всех, кого возможно 20/04/2016
Юрий Кублановский.
Юрий Кублановский. © / Сергей Пятаков / РИА Новости

Юрий Кублановский, поэт, публицист, долгое время живший в эмиграции во Франции и в Германии

Правда, это касается далеко не всех. Если считать композиторов Прокофьева и Стравинского сверст­никами, то Стравинский, по-моему, вполне комфортно чувствовал себя на чужбине - и в Европе, и в США. Многое зависит от миро­чувствования человека, от его воспитания. Прокофь­еву действительно там не жилось. Он, прекрасно зная, что его родина - это уже не та Россия, которую он знал, что теперь это Советский Союз, что в стране сталинские репрессии, лагеря, всё-таки вернулся. Очевидно, для него родина была намного важнее, чем тот режим, который её уродовал. И он не мог ни жить, ни творить без России. 

Читайте такжеЧеловек-мотор. Сергей Прокофьев всегда шёл поперёк разно­образных «нельзя»

Ситуацию, в которой приходится делать нелёгкий выбор - остаться на Западе или вернуться, - я невольно примеряю на себя и на, допустим, поэта Иосифа Бродского. Иосиф не вернулся даже тогда, когда социализм затрещал по швам и рассыпался. Его не тянуло н­азад. В его стихах, написанных там, не найдёшь и следа тоски по России. Я же, как только меня вновь стали печатать здесь, поспешил вернуться, потому что тысячами нитей был связан с родиной. Там мне не жилось. И это не просто проблемы с языком. Мне не хватало окружающего ландшафта, «своих» людей, христианской веры православной. Отсутствие воздуха, который даёт православие, делало мою жизнь на Западе достаточно маргинальной. И слава богу, что я там провёл всего 8 лет. Я не представляю себя живущим в эмиграции 20, 30 лет. Это для меня было бы пыткой. 

Могила Иосифа Бродского
Могила Иосифа Бродского Фото: Commons.wikimedia.org/ Levi Kitrossky

Тогда как Бродский вполне там адаптировался, так же как и Стравинский. И символично, что они с Бродским лежат на одном кладбище Сан-Микеле в Венеции... 

Но мы - я, Иосиф, другие поэты 60-х - эмигрировали из СССР. Другое дело - Бунин, Ремизов, Куприн, Ходасевич. Эти писатели и поэты формировались ещё в дореволюционной России - в совершенно другой стране, с другим укла­дом, иными ценностями. Они все действительно крепчайшими нитями были связаны с Россией. Она, их родина, вдохновляла их на творчество, покинув её, они по ней тосковали. А тоска и вдохновение - не всегда хорошие для творчества союзники, порой они иссушают.

А вот третья волна эмиграции - это были люди, многие из которых уже не имели христианских корней, их отношение к родине носило исключительно политический характер. Их были сотни - литераторов, музыкантов. Но нас наберётся от силы десяток (это Солженицын, Зиновьев, Владимов, и я, и некоторые другие), кто после перестройки с концами вернулся домой. Я в определённой степени уважаю тех, кто, скажем, у­ехал в Израиль и остался там. Но многие, использовав возможность уехать «по еврейской линии», осели в Европе или в Америке, обустроились там, обжились. 

Я таких людей с трудом понимаю. Всё моё творчество связано напрямую с родиной и с читателем, который у меня здесь, и с языком родным.  

Нужно ли в этой ситуации говорить, что чувство родины для творческого человека важно? Для меня однозначно - да! 

Хоть и сказал поэт «лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянии», в отношении России это не проходит. Только держа руку, что называется, на пульсе Отечества, можно ясно понимать происходящее здесь. 

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Оставить комментарий (2)

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Новости Москвы