195 лет назад, 25 января 1831 года, на заседании сейма царства Польского произошла заминка. Многие депутаты отказались ставить свои подписи под важнейшей резолюцией. Тогда слово взял Теодор Сласки, представитель Краковского воеводства, заявивший: «Всякий, кто не подпишет этот документ, будет считаться предателем Родины».
В те дни получить клеймо предателя в Варшаве означало не только позор, но и скорую смерть. И свои подписи поставили все. Лишь князь Адам Ежи Чарторыйский, подписав документ, произнёс: «Вы только что погубили Польшу».
Слова князя оказались пророческими. Но в тот момент зачинщики подписания лишь ухмыльнулись. Дело в том, что документом, вызвавшим столько страстей, было постановление, лишавшее российского императора Николая I (по совместительству короля Польши) прав на польский престол. Что, конечно, породило массу положительных эмоций. Ещё бы – Польша избавилась наконец от «страшного гнёта москалей» и получила исторический шанс вернуть своё место на карте Европы и в «концерте европейских держав»!
Шовинизм представляет серьёзную опасность. И прежде всего для того, кто им одержим, поскольку ослепляет. В тот момент Польша действительно ослепла, потеряв вместе со зрением рассудок и память. Потому что к тому моменту именно Россия на протяжении примерно полувека старалась сохранить польский народ, его идентичность и государство.
Русский рассвет
Скажем, во время последнего раздела Речи Посполитой, который состоялся в 1795 году, поляки чуть ли не со слезами умоляли монархов, к державам которых отходили земли могучего некогда государства, вставить в своё официальное титулование буквально два слова: «Король Польский». Для того чтобы сохранить хотя бы название народа и страны. Тщетно. Прусский король и австрийский император отказали. А русская императрица Екатерина II, может, и хотела бы так сделать, но не могла, поскольку не имела никаких формальных прав – к России тогда не отошло ни единой пяди собственно польской земли.
Даже Наполеон, сделавший перед вторжением в Россию ставку на поляков, не вернул Польшу на политическую карту Европы. Им было сформировано всего лишь вассальное Герцогство Варшавское.
Европа, что называется, слила Польшу и поляков – было достигнуто молчаливое соглашение вычеркнуть эти понятия из истории и реальности. Преградой на пути исчезновения целого народа стала Россия. С риском для себя. Когда на Венском конгрессе 1815 года русский император Александр I объявил о своём намерении восстановить польскую государственность, Роберт Каслри, представитель Англии, выступил со встречным предложением вернуться к реалиям 1795 года. То есть призывал забыть о том, что Польша и поляки всё ещё существуют. И подбил на это дело представителей Австрии и Франции.
Но русскому императору удалось продавить свой проект. В 1815-м сбылась мечта тех, кто тридцатью годами ранее умолял, чтобы в официальном титуле хоть одного европейского монарха были слова «Король Польский». Таковым теперь стал Александр I. И слова эти он подкрепил конкретными делами. Было создано автономное царство Польское со столицей в Варшаве. Новому царству Александр I даровал Конституцию – самую либеральную в Европе. Царство Польское имело свою армию и свой государственный аппарат, причём все военные и гражданские должности могли занимать только поляки. Государственным языком объявлялся польский (в дипломатической переписке использовали также французский). Возродили польскую национальную валюту – злотые и учредили первый Банк Польши. Создали Варшавский университет. А о том, какие инвестиции были сделаны в развитие промышленности, свидетельствует пример Лодзи. В 1820 году в этом городке насчитывалось 112 домов, где проживали 799 человек. Совокупный доход городка был чуть выше 2,5 тысячи злотых, что в пересчёте на русские деньги составляло смешные 387 рублей. Но в том же году Александр I приказал развивать там текстильную промышленность. И спустя 20 лет население Лодзи выросло до 21 тысячи человек, а доход тамошних предприятий лишь немного не дотягивал до 1 миллиона рублей. Откуда же явилось всё это великолепие? Из русского бюджета. Единственное, чего не сделал Александр I, так это не короновался польской короной, все регалии которой после раздела 1795 года были вывезены в Пруссию и уничтожены по приказанию Фридриха Вильгельма III.
«Хочу быть владычицей морскою»
Неудивительно, что после всего этого брат и преемник Александра, русский император Николай I, воспринял постановление о лишении польской короны одновременно как чернейшую неблагодарность, а также как свидетельство двуличия поляков. Ведь всего полутора годами ранее, 24 мая 1829 года, Николай всё-таки короновался в Варшаве, не пожалев для этого дела корону Анны Иоанновны. По воспоминаниям графа Станислава Скарбека, тогда ликование поляков доходило до абсурда – во время прогулки Николая по Варшаве ему под ноги бросился какой-то мальчик. Царь поднял его и спросил, чего тот хотел. Ответ был таким: «Ничего, только поцеловать ноги нашего короля!»
И вот теперь это обожание сменилось ненавистью, хотя для неё не было оснований. Вернее, некоторые основания были. Но не у всех, а у тех, кто разлакомился и своим поведением напоминал старуху из ненаписанного тогда ещё шедевра Пушкина «Сказка о рыбаке и рыбке». Чего хотела «проклятая баба» от золотой рыбки? Правильно – начав с нового корыта, закончила этим: «Хочу быть владычицей морскою, чтобы жить мне в Окияне-море, чтоб служила мне рыбка золотая и была б у меня на посылках». О чём умолял Александра I в 1814-м князь Чарторыйский? «Государь, спасите нас от уничтожения, помогите сохранить наш язык и наше имя!» А какие требования предъявили Николаю I вожаки Польского восстания 1830–1831 годов? В числе прочего – присоединение к Польше «восьми воеводств». То есть тех земель, которые воссоединились с Россией по итогам разделов Речи Посполитой. Тех русских земель, где жили великороссы, белорусы и малороссы, а поляки были захватчиками, которые угнетали и насиловали «быдло» – так они называли православных крестьян. Им уже было мало свободы перемещения и торговли в этих границах, дарованных им русским императором. Им хотелось, чтоб русские были у них «на посылках»…
У разбитого корыта
Формально восстание началось в ноябре 1830 года. Но до поры Николай I рассматривал всё это как внутреннее дело царства Польского и надеялся, что силы разума там возобладают. Его брат Константин, наместник императора в Варшаве, надеялся примерно на то же самое. Несмотря на то что восставшие хотели расправиться и с самим Константином, и с его польской женой, он даже вывел русские полки из Варшавы. Когда ему предложили взять город обратно, он сказал: «Не желаю вмешиваться в эту польскую драку». Надежды оказались тщетными. Восставшие попросту уничтожили тех, кто с ними не соглашался, – были убиты сразу шесть польских генералов. Остальных запугали, как того же Адама Чарторыйского. И лишь наглые требования и постановление о лишении Николая польской короны привели к подавлению восстания силой. Русский император двинул войска в Польшу, только получив известие о голосовании сейма. И Европа отреагировала на это с огромным облегчением. Польша в своём угаре «хочу быть владычицей морскою» стала для неё опасной. На том же заседании сейма депутат Роман Солтык предложил объявить войну Австрии и Пруссии и «не складывать оружия до победы».