Евгений Брюн: «Волшебной пилюли от алкоголизма нет и быть не может»

Доктор медицинских наук, профессор Евгений Брюн. © / Из личного архива

Сегодня в России только официально зарегистрировано 2,7 млн алкоголиков и 630 тыс. наркоманов. Реального положения проблемы эти цифры не отражают, оставляя возможность для манипулирования общественным мнением.

   
   

Еще одна особенность наркологии в том, что эффективным может быть только длительное комплексное лечение. «Волшебной пилюли» быстрого действия здесь нет и быть не может. Однако именно ожиданием «чуда» пользуются мошенники от наркологии, обещая решить проблему «на 100% и всего за одну процедуру», – уверен главный нарколог МЗ РФ, директор Московского научно-практического центра наркологии, доктор медицинских наук, профессор Евгений Брюн. За веру в «чудо» больные расплачиваются остатками здоровья.

Берем деньги. Гарантируем… слабоумие?

Серафим Берестов, «АиФ. Здоровье»: Евгений Алексеевич, как далекому от медицины больному или его родственникам разобраться в рынке наркологических услуг?

Евгений Брюн: Вы произнесли ключевое слово – «больной». Алкоголизм и наркомания – это заболевание, причем хроническое. В лечении любого хронического заболевания по определению быстрого стопроцентного эффекта быть не может. Но именно это обещают мошенники от наркологии. И совершенно игнорируют многочисленные факторы риска, что, накапливаясь в течение жизни, приводят к развитию заболевания и усугубляют его.

Ведь помимо генетической в развитии зависимости у наших больных всегда есть органическая подоплека. Например, расстройства биохимии головного мозга. Или родовые травмы. Или чисто биологические вещи. Больные-«органики» всегда требуют бережного к себе отношения. Но сторонникам радикальных методов лечения на это наплевать!

От страшных картинок до спецмагазинов — как борются с алкоголизмом в России →

– Какие методы вы имеете в виду и чем они опасны?

   
   

– Методов несколько. Большинство пришли из «предтечи» наркологии – психиатрии, где были давно известны. Причем многие из этих методов в «большой психиатрии» давно уже не применяются – опасны! Но всплывают в наркологии. Потому что сюда в последние десятилетия пришло множество врачей из других специальностей, не знакомых с психиатрией.

Страшная вещь – атропиновые комы, которые для лечения наркомании использует киргизский врачеватель Назаралиев. Психиатрия отказалась от атропина более 30 лет назад. Но «методика Назаралиева», подкрепленная рекламными обещаниями, пользуется определенным спросом у пациентов всего бывшего СССР. Я видел работу этого метода еще на заре своей врачебной деятельности – в начале 70‑х годов. Страшнейшее зрелище! В результате больной попросту становится слабоумным. Надо ли объяснять, что такое слабоумный наркоман или алкоголик? На его реабилитации, тем более на социализации, можно ставить жирный крест.

Инсулиновые и адреналиновые комы, электросудорожная терапия также применяются в современной коммерческой наркологии. Не лечат разве что высокими дозами радиации. И то только потому, что боятся «врачеватели» исключительно за себя. Пациентам предлагают то «охлаждать мозги» сверхнизкими температурами, то «кипятить» их. Методики могут носить самые замысловатые названия. При этом частные наркологические клиники могут арендовать помещения в солидных медицинских учреждениях, используя их репутацию.

Но опаснее то, что все эти экстремальные методы – на грани или даже за гранью фола – усугубляют органические поражения головного мозга. Подчас катастрофически! Врачи в государственной наркологии все чаще сталкиваются с последствиями такого лечения. И… оказываются бессильными. Максимум, что иногда остается, – лишь поддерживать физическое существование больного.

– А как относиться к многочисленным предложениям вывода из запоев?

– На самом деле по всем канонам – это первый этап лечения зависимости. Но многие частные наркологи им и ограничиваются. Потому что детоксикация – самая прибыльная составляющая частной наркологии: «почистили» человека, взяли деньги. Через неделю – снова запой и снова процедура.

– Любая ли «чистка» безобидна?

– Нет. Например, на рынке предлагают быстрые опиатные детоксикации. На 72 часа человека вводят в наркоз. Через капельницу больному вводят препарат – антагонист опиатных рецепторов. По идее, за трое суток абстиненция должна пройти. Но фокус в том, что все это время организм получает еще и наркотическую нагрузку барбитуратами, которая, в свою очередь, способна вызывать усиление органической патологии головного мозга. И еще: после таких процедур влечение к наркотикам бывает столь велико, что люди сразу из клиники убегают колоться дальше.

То же самое касается методов плазмафереза и гемодиализа, в просторечии – очищение крови. Патологическое влечение к наркотикам или алкоголю после них резко возрастает. В психиатрии когда-то был термин, который сегодня применим к данной ситуации, – «система крутящихся дверей». Больной вышел – и скоро вошел. Мечта коммерсантов от наркологии, которым это приносит лишь доходы…

О лечении страхом

– В наркологии популярна процедура с расхожим названием – «кодирование». Изначально этот метод был психотерапевтическим или все-таки медикаментозным?

– Официальная отечественная наркология категорически против массового применения подобных приемов. Хотя, не спорю, есть люди, которым этот метод прекрасно помогает. Но когда мы набираем статистику, то выясняется: вреда от кодирования больше, чем пользы. Не может и, видимо, не должен больной жить со страхом в подсознании! Причем подавляющее число пациентов срываются, как только действие «кода» заканчивается. При этом алкоголизация приобретает еще более безнадежный и необратимый характер.

– Что должно насторожить человека, который читает объявления коммерческих наркологических клиник?

– Заверения 100%-ной эффективности метода. И «упаковка», подача этих обещаний. Чем красивее и мудренее они звучат, тем больше вероятность, что это блеф. Необходимо также обращать внимание на подачу информации – рекламно-мошенническую, с обещанием заведомо невыполнимого: например, успех за 1–2 процедуры, без привлечения дополнительных методик – что является заведомым жульничеством.

Просто потому, что восстановление биохимии головного мозга даже после однократного запоя длится до 3 недель. А дальше требуются более тонкие «настройки», призванные менять философию жизни человека. Обо всем этом «мастера» умалчивают…

Дело врачей. И пациентов

– С другой стороны, ожидание чуда – наша национальная особенность.

– Да, и в медицине она сводится к неучастию пациента в собственном лечении, к перекладыванию ответственности на врача. И при этом никаких собственных усилий! Но наркология – та область медицины, где усилия самого пациента особенно востребованы. Успех заложен в сотрудничестве врача и больного.
Здесь и самые главные сложности: у наших больных критика, как правило, нарушена и мотивации нет. Ведь лечим мы их от… удовольствия, которое приходит с приемом алкоголя или наркотиков. Мы же утверждаем обратное: человек должен получать удовольствие нехимическим путем.

– Вы – сторонник государственной наркологической помощи?

– Конечно! Да, она неидеальна, и у  нас работают разные люди, не всегда добросовестные. Но все-таки сама система ориентирована на то, чтобы реабилитировать человека и отпустить его в открытый мир.

Один из основных принципов в государственной наркологии – все должно идти постепенно, от этапа к этапу. Смешивать их нельзя: детоксикация организма, психиатрическое лечение, психотерапия, реабилитация.

Еще один этап – психологическое и лечебное сопровождение человека после курса лечения. Плюс противорецидивное лечение. Ведь алкоголизм – болячка хроническая, и срывы у наших подопечных возможны, как и при любом хроническом заболевании. Поэтому наркологи очень не любят слово «выздоровление», предпочитая понятие «длительная ремиссия».

Увы, нет и в обозримом будущем не будет уникального, единственного средства в борьбе с алкоголизмом и наркоманией. Одна из главных проблем современной наркологии и заключается в том, чтобы правильно подобрать индивидуальный вектор развития наших больных. Да, это сложно. Но возможно. И все чаще получается!