aif.ru counter
65

Валентинов брат

АиФ Дочки-Матери № 3 05/02/2004

ВАЛЕНТИН Иванович едва не споткнулся о мальчика. Это было неожиданно. Ребенок дремал. Сидя на корточках у соседской двери, обхватив колени руками. Валентин Иванович - врач с пятнадцатилетним стажем, сын и внук врачей - торопливо, вот-вот на работу опоздает, наклонился над съежившейся фигуркой.

- Эй, привет! Ты в порядке?

Мальчик невнятно забормотал, сморщился, но глаз не открыл. Не без легкой брезгливости Валентин Иванович прикоснулся к плечу спящего в неудобной позе создания.

- Чего? Кто? Что вы меня хватаете?

- Я не хватаю. Просто решил проверить, жив ты или нет.

Мальчик зевнул, неловко, видимо, ноги затекли, поднялся. Макушка его едва доставала доктору до груди.

- Я живу здесь, - для чего-то принялся оправдываться врач, - а ты кто? Почему здесь сидишь?

Валентин Иванович в этот дом въехал меньше года назад. Население досконально не изучил. Мальчик был чужим. Или нет? На уличного жестокого звереныша, сполна хлебнувшего отравы человеческой ненависти, совершенно не был похож. Чистая, хоть и старенькая куртка аккуратно заштопана на плече. Вытертые на коленях, но не замызганные джинсы. Совершенно неожиданно для себя Валентин Иванович выпалил.

- Могу пустить тебя в туалет. Только шустро. На работу опаздываю. И кажется, хлеб еще остался, с колбасой.

Вот теперь ребенок был озадачен. Вытаращил глаза, удивительные, янтарные, с коричневыми крапинками. Очень редкий цвет. Коротко шмыгнул носом, уточнил недоверчиво.

- Не врете?

- Вру редко. Начальству, например. Входи. И шевелись. Налево. Давай-давай.

Пока гость, вынырнув из туалета, шумел водой в ванной, удивленный своим поведением врач торопливо строгал и заворачивал в бумагу толстые бутерброды. Нашелся и случайно уцелевший кусочек сыра. Замечательно. Полбутылки минералки? Превосходно. Так, что же еще? Дверь, ведущую в ванную, Валентин Иванович на всякий случай держал под прицелом. Мало ли что. Хотя... что за чушь?

Воровать у него, через два месяца после визита домушников, вычистивших квартиру на совесть, было нечего. Голые стены, разболтанный шкаф, стул на кухне и одна табуретка.

Гость стоял в дверях: полностью готовый к вылету. Застегивал куртку. Смотрел спокойно, без показной суетливой благодарности. Валентин Иванович дрогнул. Протянул сверток.

- Вода, пара бутербродов.

Мальчик кивнул.

- Вы меня прямо спасли. Теперь спокойно дождусь.

Они вместе вышли на площадку. Валентин Иванович закрыл дверь. Уточняя, непонятно для чего. Какая ему разница?

- Кого именно собрался дождаться?

- Бабушку. Анну Семеновну Калитину. Из тридцать третьей квартиры.

Валентин Иванович взялся рукой за лоб. Только этого ему недоставало, разбираться, что делать с чужим ребенком.

- Как тебя зовут, парень?

- Иван.

- Анну Семеновну вчера вечером увезли в больницу, на "скорой".

Мальчик вскинулся, занервничал.

- Что с ней?

- Сердце. Подробностей не знаю. Я шел с работы, ее при мне грузили в машину. Извини, но бабушку ты сегодня не дождешься. Придется вернуться к родителям.

- В какой она больнице?

- Вчера дежурила третья городская. Скорее всего, там.

- Ясно. А вас как зовут?

- Валентин Иванович.

- Спасибо. Большое спасибо.

Повернулся и поскакал вниз. Без шапки, перчаток. Февраль, между прочим, не май месяц. Ладно. Не его ребенок, не его хлопоты. Пора на работу.

Как день начнется, так ему и тянуться, ковылять или лететь. Валентин Иванович вбежал в ординаторскую, тяжело дыша.

- С наступающим вас Днем влюбленных! Чай-то заваривать?

- Обязательно, Светлана Петровна. И вас тоже - с наступающим.

Вялотекущий служебный роман устраивал обоих. Связанная по рукам и ногам двумя детьми, замученная парализованной свекровью, задерганная пропадающим в командировках пожилым мужем, Светлана Петровна, как могла, боролась с бытом, нервничала, понемножку старела. Валентин Иванович ее жалел, выслушивал, утешал. Однажды сделал массаж. Размял затекшие плечи и спину. Так все и началось.

Его всегда доставали разговоры о том, что на детях гениев природа отдыхает. Яркому, сильному, талантливому отцу, прекрасному доктору Валентин Иванович в подметки не годился. А уж каким ходоком господин профессор был по женской части...

Их всегда сравнивали. Худого, стремительного отца и рано располневшего увальня-сына. Папа вот-вот получит академика. А он кандидатскую еле-еле защитил. Даже на машину до сих пор не заработал.

- Держите, коллега.

- Благодарю вас, Светлана Петровна. А у меня сегодня бешеный день.

- Что стряслось?

Обжигаясь чаем, Валентин Иванович поведал про спящего в подъезде мальчика. И был неожиданно и жестоко обруган.

- Вы с ума сошли, честное слово. Впускать в квартиру кого попало. Давно ли вас обворовали?

- Спасибо за прогноз.

Надулся Валентин Иванович, даже не стал сушками хрустеть, торопливо влил в себя чай. Встал и вышел. Злился на самого себя. Была у него такая отвратительная особенность. Легко обижаться, трудно отходить. Конечно, не мальчик уже, тридцать шесть. Можно бы и научиться держать себя в руках. Нет, вида он не подавал. Но внутренне кипел подолгу.

Ближе к концу рабочего дня (сам себе удивляясь) Валентин Иванович позвонил в кардиологию третьей больницы. У него там Алечка, пардон, Алевтина Андреевна обреталась. Боже мой, какой у них был сумасшедший роман на третьем курсе...

- Валентин? Совиный сын! Сколько лет, сколько зим.

Алечка долго чирикала о жизни, детях, однокашниках и погоде. Потом сообщила.

- Инсульт. Переводим в неврологию. Что ты хочешь? Семьдесят пять.

Попрощался. Положил трубку. Уходил с работы Валентин Иванович, как обычно, последним. К этому все в отделении привыкли. Подхватил из-под стола портфель, оделся, выбрался из корпуса. На улице внезапно потеплело. Свеженькая грязь, сладострастно чавкая, лизала ботинки.

Доктор рано нырнул в самостоятельную жизнь. Еще двадцати не было. Умерла тетя, оставила обожаемому племяннику малосемейку на окраине города. Совсем недавно ему удалось поменять ее с доплатой на однокомнатную. У отца он денег не просил принципиально. Все, что зарабатывал, вкладывал в навороченную аппаратуру и замечательную коллекцию дисков... То-то воры были рады.

Не спеша, направился домой. Уже привычная картина поджидала его на площадке. Правда, теперь мальчик обретался на подоконнике.

- Добрый вечер.

- Добрый. Что ты здесь делаешь?

- Вас жду, - честно ответил мальчик, - бабушку еще долго не выпишут. Ей плохо. Ключи не дала... От квартиры... Не узнала меня.

Это уже попахивало дешевой игрой на струнах души доброго дяди. Валентин Иванович молча прошел мимо ребенка. Открыл дверь. Вздохнул. Повернулся.

- Овсянка тебя устроит?

Полотенце. Чистая простыня. Хозяин бродил по разоренной квартире, решая, как лучше устроить гостя. Надуть резиновый матрас? Он был клееным-переклееным, видно, воры просто побрезговали.

Вымытому и накормленному гостю, прежде чем он был уложен спать, доктор сделал выговор, переходящий в допрос.

- Родители волнуются. Позвони.

- У меня нет родителей. Я у тетки живу.

- Предупреди ее.

- Уже. Из больницы.

- А что сказал?

- Что ключи бабка дала.

- Зачем?

- Не хочу к ней. Дядя... Достал. Своих трое, еще я толкусь. В интернат грозится сдать... Я вам не сильно мешаю?

- То есть?

- Ну, кручусь, шумлю. Всегда засыпаю долго. Мама меня за это "совенком" дразнила. Говорила, что как ни подойдет к кроватке, а я глаза круглые таращу не моргая.

- Совенком?

- Ну да.

Валентин Иванович с нехорошим предчувствием поинтересовался.

- А как звали твою маму?

Голос у мальчика потеплел, налился светом.

- Мария Васильевна.

- А что насчет папы?

- Ничего. Не было. Мама не любила об этом говорить. В жизни ведь всякое бывает, верно?

- А где она тогда работала?

- Медсестрой. В хирургии.

Валентин Иванович сел, потом заставил себя лечь. Сосчитал до двадцати, чтобы успокоиться. Может, это просто совпадение? В конце концов... Едва дотерпел до утра. Вручил парню деньги и отправил в магазин куриный. Он дальше всех. Полчаса его точно не будет в квартире.

Схватил телефонную трубку. Зарычал.

- Папа...

Голос у профессора Ивана Александровича был как всегда вальяжным, ласковым.

- Доброе утро, мальчик. Почему с таким аффектом?

- Папа. В твоем отделении работала некая Мария Васильевна Рыжова?

Иван Александрович замолчал.

- Папа!

- Мама тоже дома. Выходной, как никак.

- Папа!

- Приезжай через часок, поговорим.

- У него твои глаза. Цвета золота, в темную крапинку. И шевелюра твоя. И даже руки. Ах, эти волшебные руки профессора Совы! Папа, какая же ты скотина!

- Спасибо. Я же говорю, приезжай позже. Мама собирается к Анечке. Посидим по-мужски, поболтаем. Что, дорогая? Это Валя. Соскучился. Тебе привет передает. Поздравляет с наступающим.

Валентин швырнул трубку. Давно он так не злился. Тем более на невозмутимого, недосягаемого, невероятно талантливого папочку. В дверь позвонили. Ваня вернулся? Ваня... Она назвала сына в честь любовника!!!

Вдруг Валентин покраснел, точно неведомая Мария могла подслушать его мысли, внес поправку. В честь любимого мужчины. Медсестра и хирург, история старая как мир. Пока шел к двери, два раза пнул стену.

- Быстро ты обернулся, приятель.

- А магазин откроют только через час. Вы перепутали, Валентин Иванович.

- Прости. Не торчи столбом на пороге. У нас дел по горло.

- ???

- К празднику надо приготовиться.

- ???

Он вскинул левую бровь... В точности, как Иван-старший. Сколько Валентин ни тренировался, эта гримаса ему не удавалась.

Весьма противоречивые чувства грызли сердце холостяка. Во-первых, дикая обида на отца. Вот гад. Что, не знал о ребенке? Во-вторых, смешная радость. Сколько себя помнит - мечтал о брате. И вот наконец счастье привалило. К Дню святого Валентина подарочек. В-третьих, вопросы стали вихриться. Что делать дальше? Промолчать и позволить парню барахтаться в бурном море жизни в одиночку? Да ни за что! Никуда он его не отдаст. Ни в какие интернаты. Ни каким чужим дядям!

- Валентин Иванович, у вас такое странное лицо? Что-нибудь не так?

- Нет. Все замечательно. Это я о своем, о личном задумался. Извини. О делах семейных, о любви. День святого Валентина - это очень важно.

- Почему?

- Как встретишь, так и закончишь. Ну в одиночестве или нет...

- Точно.

Развеселился мальчишка.

- Я в прошлом году простыл, лежал в больнице.

- Ну?

- Потом кашлял все время.

- Просто лазишь без шапки. Что за мода дурацкая! Капюшон-то хотя бы набрасываешь на глупую голову?

- Ага...


"АиФ. Дочки-матери" продолжает конкурс рассказа. Победители получат ценные призы, а авторы всех опубликованных историй - гонорар 3500 руб. (без вычета налогов). Рассказ должен быть неожиданным и занимать не более 5 стандартных машинописных страниц. Не забудьте оставить свои координаты: точный почтовый адрес, паспортные данные и ИНН (бухгалтерия у нас строгая). Редакция категорически не вступает в переговоры и переписку с авторами. E-mail: selena@aif.ru

Смотрите также:

Самое интересное в соцсетях

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Новости Москвы