aif.ru counter
31.07.2003 00:00
47

Сказочники

АиФ Дочки-Матери № 14 31/07/2003

ЛЯЛЯ вытащила изо рта крошечный окурок тонюсенькой сигаретки и с шипением затушила его о мокрый пакетик из-под чая, который валялся в пепельнице вместе с окурками. В вопросах бытия на кухне Ляля была ленива и вытряхивала пепельницу всего раз в день - с утра. Он непорядка не любил, но справедливо полагал, что пепельницу должна вытряхивать женщина. Домработница, например. Так он подумал и нахмурился.

Ляля обернула к нему скуластое худое личико, вздрогнула легкими ресницами и устремила на него взгляд своих безмятежных зеленоватых глаз, прозрачных, как молодое вино.

У него тут же потянуло что-то в спине, под левой лопаткой. Черт!

- Как ты думаешь, - задумчиво протянула Ляля, - ему было больно?

- Кому? - притворился, что не понял, он.

- Чайному пакетику. Ну, в самом деле, горячей сигаретой - о его мокрый беззащитный бок. Такой ожог! Он, наверное, вскрикнул... А потом подумал: "Только бы она больше не курила сегодня. Пусть сразу выкинет гнить на помойку, только не мучает!"

Лялины ресницы снова вздрогнули, и она отвернулась, опустив длинный тонкий нос в чашку с чаем.

Что она с ним сделала, интересно? И главное, как?

***

Он же был нормальным! Еще полгода назад он был нормальным новым русским с большим джипом, трехэтажным домом, бывшей женой, несчастной и ненасытной, сыном-двоечником. Был толстокожим и непробиваемым. И бизнес у него был подходящий: торговля холодильными установками. Не человек, а просто айсберг в океане, честное слово.

Он и на Ляльку-то польстился, потому что она была тонконогая, как породистая лошадка, а искусно высветленные пряди в кудрях сверкали как будто золотые. Это он сначала узрел, когда Лялька, сияя в утреннем солнце (такой кадр он видел в кино, только название фильма забыл), стояла на проспекте Мира и ловила тачку. На работу опаздывала. Как всегда.

Когда его машина весомо и надежно затормозила у тонких длинных ног, удалось заметить и сонные зеленоватые глазки, слегка приподнятые к уголкам, потрясающе бесстрастные. Ундина, блин... Ганс Христиан Андерсен, блин...

Ляля села на переднее сиденье, будто делала это каждое утро. Ему даже показалось, что в поручне со стороны пассажира уже есть вмятинка точь-в-точь под ее локоток.

- Вы раздавили банку из-под "Пепси", - строго сказала она ему.

- Банка - не стекло, она жестяная, - попытался успокоить ее он, - колесу ничего не будет.

Русалочьи глаза полыхнули майской травой.

- Вы сломали банке хребет, - сквозь зубы процедила Ляля, - хорошо еще, что она не мучилась!

"Ненормальная, - с тоской подумал он. - А жаль. С такой неплохо было бы, наверное. Если схватить ее за щиколотку, пальцы легко сойдутся. И волосы у нее хорошо пахнут. Травой какой-то и ванилью... И Буржуй с Пахой обзавидовались бы..."

А Ляля вдруг перестала стыдить его за банку и вежливо спросила, удобно ли ему подбросить ее на Лубянку. И пожаловалась, что никогда не слышит будильника, поэтому и сегодня проспала.

Он возликовал (похоже, помешательство отменялось) и признался, что и сам заводит сразу три будильника, потому что на один или на два не реагирует. Про то, что не реагирует он, поскольку с вечера принимает внутрь поллитра любимого вискаря, он умолчал.

- А мне кажется, мой будильник дуется на меня. Поэтому зажимает рот и звонит тихо-тихо, - Ляля сплющила розовые губки и показала, как тужится не звенеть ее будильник. - Вредина! Ну и что, что я забываю стирать с него пыль? Я же его не роняю на пол и вовремя меняю батарейки. Правда, глупо?

Он хотел признаться, что не понимает, о чем она говорит, но тут вспомнил, что в туалете за бачок завалилась книжка о рыбалке - уже три месяца назад. Наверное, она тоже смертельно обиделась на него.

От этих мыслей закружилась голова. Стоп, сказал он себе. Стоп. Безумие заразно.

Но тут Лялечка протянула ему мягкую ладошку и произнесла свое имя. Просто колыбельная какая-то, а не имя. Он коснулся ее бархатистой кожи и словно в розетку включился. Он понял, что пропал.

***

Про игру в то, что вещи живые, они не говорили никому. Еще бы! И так приходилось скрывать Лялю от компаньонов - Буржуя и Пахи. Лялечка держится-держится, а потом возьми да и ляпни что-нибудь типа: "У вас, Павел Юрьевич, галстук на спину перекинулся. Нет, это не от ветра. Естественно, они вдрызг разругались с фиолетовой рубахой в клеточку - у них вот уже года полтора психологическая несовместимость". Паха краснеет, а Буржуй начинает коситься в сторону, видимо, телефон "скорой" пытается вспомнить...

Зато ему было хорошо. Просыпаться, зарывшись в отливающие золотом пряди, мерить пальцами расстояние от лодыжки до коленки, от шеи до торчащей косточки на плечике, пересчитывать ровные звенья позвоночника. Потом он еще лежал и слушал, как Ляля напевает что-то внизу, на кухне, перемывая вечернюю посуду и вытряхивая пепельницу.

- Кофе выпускает из джезвы разведчика ароматный пар, - говорила она, загружая тосты с сыром в печку, - тот незаметно плывет по дому, забирается в щель под дверью кладовки и будит старого больного таракана, похрапывающего за банкой засохшей краски, старой девы и непримиримой моралистки. "Эх, кофейку бы, - вздыхает таракан, - хоть крупинку погрызть". "Кофеин вреден для сердечной мышцы, - сухо замечает банка краски, - и вообще, у него неправильный запах. Ни одного процента ацетона или метахлорбутана!"

Тут он не выдерживал и начинал гоготать, как ржавая лопата о садовое ведро.

- Как ты сказала? Метахлорбутан? Новый элемент таблицы Менделеева? Или это соединение?

Все-таки он закончил химико-технологический.

Ляля тоже улыбалась и пожимала плечами.

- Это не я говорю, а банка. Она же не русская, финка, вот и воображает, считая себя иностранкой. А на самом деле - просто тара, посредственность и неудачница. Когда ей открывают крышку, она говорит: "Не лезьте ко мне в душу!" - И для убедительности Ляля сжимала кулачки и топала ножкой. Получалось неубедительно, потому что нога была в мягкой тапочке. Он снова смеялся, но не над Лялей, а потому, что ему было весело.

***

Но порой он терял бдительность.

- Светлана Ивановна, остались ли у нас грецкие орехи? - спрашивал он секретаршу.

- Да-да, сейчас поколю и почищу, - отзывалась та.

- Только быстро, - решительно напоминал он и почему-то прибавлял: - Надо будет успеть их съесть до того, как они поймут, что голые, примутся стыдиться и краснеть...

- Горчить, что ли? - не понимала Светлана Ивановна.

***

Паха Лялю в целом одобрил и высказался в том плане, что бабы - они все с тараканами. Буржуй хмурился и пенял ему на то, что больше не ходит с друзьями в сауну и не пьет с клиентами и поставщиками водку или свой любимый шотландский вискарь. "Ты посмотри, - цедил он, - худющая, как селедка. И еще бредни эти про Агентов Нескафе и Старых Тиккурилл. Да ты в глаза ей загляни - уж не наркоманка ли? Мне кажется, точно кокс нюхает. Тебе что, твоей бывшей мало, еще больную девицу на себя повесить хочешь? А если она тебе какого-нибудь зеленого человечка с двумя головами родит? Гони ее вообще на фиг! Ты на прошлой неделе супермаркету "Восторг языка" на 5% скидки больше дал. А все потому, что у их менеджера, видите ли, ботинки тебе подмигивали и шевелили усами-шнурками от удовольствия! Клиника!"

***

Он напрягся: никогда прежде личная жизнь не мешала его работе. Если было надо, он сажал в свой джип и не таких тонконогих красоток и высаживал их, еще не доехав до дома. Никаких отношений и романов - особенно после того, что он знает о разводах. А Ляля так вписалась во все его три этажа, будто это ее дом был, будто банка засохшей краски была ею самой забыта в кладовке... И главное, все эти ее сказки стали, как наркотик. Хуже вискаря, без которого он раньше заснуть не мог.

***

Однажды утром он увидел, как Ляля заплетает свои кудри с золотыми жилами в косу. Косу она перевязала красной резинкой, будто поставила жирную точку. От этого под левой лопаткой у него потянуло как-то особенно тревожно. За завтраком Ляля ничего не рассказывала, а только молча опускала лицо в чашку с кофе. Длинный нос с тонким кончиком мгновенно залоснился и покраснел.

- Ты что? - спросил он ее. - Не заболела?

Она замотала косой и потерлась о его грудь.

***

Когда он вернулся вечером, ее уже не было. Он даже не стал искать. Просто открыл дверь, шагнул в дом и увидел, что сиденье стула, на котором обычно устраивалась Ляля, уже не греет кухню нежным золотистым теплом. "Она на мне больше не сидит, - сказал ему стул, - как косу заплела и - все". "Ах, не надо, не надо меня вытряхивать раньше времени, - завздыхала пепельница, - я прямо начинаю чувствовать себя пустой и ненужной. Вы бы не могли положить в меня чайный пакетик?" А матрас ночью скрипнул по-приятельски: "Ну что, негодяй, настали тяжелые времена? Что ж ты так загнобил девочку, айсберг центнеровый? Не буду больше тебе одному петь и пружины тренировать не буду, пусть слабеют и становятся хрупкими, как стеклянные палочки, пусть визжат в негодовании, когда ты станешь давить их своей толстой задницей!"

***

Где-то через месяц, когда он и все его три этажа, и джип смирились с потерей Ляли, он проезжал мимо того же самого места на проспекте Мира, где стояла она в самый первый раз, тонконогая, отливающая золотыми кудрями. Он даже зажмурился было, но потом сказал себе: стоп. Стоп. Ты не будешь распускать нюни и ждать каких-то там чудес. И загадывать ничего не будешь про следующий светофор, про хлебную палатку, из-за которой должна появиться...

На "том самом месте" все-таки стояла девица. Там всегда ловят такси, просто до и после Ляли он этого не замечал. Эта девица тоже была ничего, правда, со стрижкой и очень маленькая. Зато бюст - да, бюст выдавался вперед с такой отчаянной гордостью! "Посмотрите на меня. Да-да, сначала на меня, а уж потом на мою хозяйку. Не правда ли, вам уже все равно, какого цвета у нее глаза и что от верхнего зуба отколот уголок?" - надменно интересовался он.

Машина остановилась, и он ждал, пока девица вскарабкается в салон. Она попросила "выкинуть" ее у Курского вокзала и спросила, можно ли в салоне курить.

- Курите, - согласился он, - только в окно. Моя пепельница не любит, когда в нее много курят, начинает чихать и кашлять. Говорит, у нее аллергия...

Девица отшатнулась и, кажется, даже хотела выскочить прямо на ходу. Видимо, она тоже решила, что села в джип к ненормальному. А может, и маньяку. Чтобы успокоить дуреху, он продолжил:

- Вы уже завтракали? Я с утра натощак стараюсь не дымить. Раньше - да. Но врачи говорят, что это очень вредно и образуются свободные радикалы.

А потом не выдержал и признался:

- И все мои три будильника начинают капризничать и на следующий день звонят тихо-тихо. Нарочно прижимают шляпки к головам - все надеются, что я просплю...

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Роскачество