Война США и Израиля с Ираном грозит вызвать энергетический кризис не меньшего масштаба, чем в 1973 году, когда арабское нефтяное эмбарго (в ответ на войну Судного дня между арабами и Израилем против стран, поддержавших тогда Израиль) привело к таким потрясениям мировой экономики, которые помнят до сих пор.
На Ближневосточный регион приходится до 20% мировой добычи, основной объем на экспорт идет через узкий Ормузский пролив, который Иран фактически блокировал и даже собирается минировать. До войны по Ормузскому проливу ежедневно проходило примерно по 50 судов в каждую сторону, из которых около двух третей — это танкеры для перевозки сырой нефти, нефтепродуктов или СПГ. В результате для стран ЕС цена на нефть уже выросла на 40%. Крупнейшие экономики Азии зависят от импорта ближневосточной нефти — от 60 до 80%, Япония — так и на все 95% после отказа от импорта российских энергоносителей из-за санкций.
В качестве антикризисной меры Международное энергетическое агентство (МЭА), объединяющее 32 страны, собирается высвободить крупнейший в истории объем нефтяных резервов для стабилизации рынка, больше тех 182 млн баррелей, которые агентство высвободило в 2022 году на фоне начала войны на Украине (после 1973 года МЭА прибегало к таким мерам всего пять раз). Всего страны МЭА располагают до 1,2 млрд баррелей стратегических резервов нефти, треть из которых находится в США. Суточный объем потребляемой во всем мире нефти в феврале составлял около 104 млн баррелей. Так что резервов МЭА хватит для стабилизации рынка на несколько недель.
США, между прочим, сами уже вроде бы попросили Израиль не наносить удары по объектам иранской нефтяной инфраструктуры. Что является одним из признаков того, что затеянная Трампом операция «Эпическая ярость» эпически пошла совсем не так, как планировалось. Главное, что не просчитали в Вашингтоне, так это то, что Иран станет наносить удары по весьма уязвимым арабским союзникам США в регионе, в том числе по нефтяной и газоперерабатывающей инфраструктуре. В странах Персидского залива останавливаются крупнейшие НПЗ — как из-за иранских ударов, так и по причине невозможности сбывать свою продукцию. Добыча нефти в регионе снизилась уже на треть, а в случае затягивания войны еще на месяц может упасть наполовину. Больше всех сократил добычу Ирак — на 60%. Все это уже привело к сокращению мирового предложения примерно на 6%. Что очень большой объем, который к тому же провоцирует биржевых игроков спекулировать на нефти (по некоторым оценкам, на них приходится до двух третей всех «биржевых сделок» касательно нефти).
Между тем на иранскую нефть у Трампа явно были свои виды — по аналогии с Венесуэлой, нефть которой он фактически захватил и распоряжается по своему усмотрению. При этом нефтедобывающий потенциал Ирана, учитывая крайнюю изношенность инфраструктуры в Венесуэле, гораздо выше в краткосрочном плане, в случае если бы Трампу удалось договориться с Тегераном по итогам войны и снятия с Ирана санкций. Исторического максимума нефтедобыча в Иране достигала в 1974 году — более 6 млн баррелей в сутки, что тогда составляло 10% мирового потребления. Сейчас Иран так же смог бы довольно быстро нарастить добычу, при том что на него приходится более 9% мировых доказанных запасов нефти (для сравнения, у России — 6,2%), при гораздо более низком уровне рентабельности (27 долларов за баррель против более 40 долларов для российской нефти в среднем). Трамп, возможно, рассчитывал, что выход «побежденного» им Ирана на нефтяной рынок «похоронит» картель ОПЕК+, но что-то пошло не так.
Вместо этого мировые цены на нефть ползут вверх, а вместе с ними и цены на бензин в самих США (уже выросли на 20%), что плохой знак для любой администрации. Некоторые аналитики уже паникуют: мол, если война затянется, то цена нефти взлетит выше 200 долларов за баррель. Вряд ли это является реальной угрозой на горизонте нескольких недель, но все же.
На этом фоне российская нефть Urals уже торгуется, «наплевав» на все санкционные потолки, примерно по 68-72 долларов за баррель (в бюджете заложено 59 долларов), при том что в январе было 39-41 долларов и даже ниже. Минфин США на этом фоне «смягчился», разрешив (пока до 5 апреля) Индии возобновить (хотя она полностью и не прекращала) импорт российской нефти, которая уже находится в море. Это минимум 150 млн баррелей, хранившихся в танкерах из-за санкционных ограничений и трудностей сбыта. Цена Urals для Индии (уникальный случай) по некоторым контрактам превысила даже цену Brent. Ситуативно Москва сейчас выигрывает в денежном плане от разрастания военных действий, а главное — энергетического кризиса на Ближнем Востоке. Превышение цены на российскую нефть уровня в 80-85-долларов за баррель в течение месяца принесет в российский бюджет дополнительно не менее 2,5 млрд долларов.
В то же время, если санкции и будут ослаблены, то на фоне незавершенного военного конфликта на Украине — лишь в формате выдачи отдельных лицензий на закупку российской нефти некоторыми странами и на временной основе. Эти одолжения Вашингтон будет выдавать «в час по чайной ложке». Вряд ли Трамп сейчас пойдёт на отмену санкций против «Роснефти» и «Лукойла», введенные в конце прошлого года. Хотя если война с Ираном затянется на несколько месяцев (а есть и такие сценарии), то всякое может быть.