Подставь капиталу Щёкино. Как экономика СССР ехала по рыночным рельсам

   

   

Принято считать, что после НЭПа, вплоть до 1990‑х годов прошлого века, рыночных отношений в нашей стране не было. Но это не так.

«Впервые хозрасчёт применили на химкомбинате в городе Щёкино Тульской области. До этого все вопросы решались через министерства, Госплан, Госснаб и т. д. А тут людям разрешили самим управлять производством и распоряжаться прибылью», — рассказал «АиФ» экс-заместитель тульского губернатора Анатолий Артемьев. В 1970 года он был на комсомольской работе и стал свидетелем этого необычного эксперимента.

По своему разумению

Щёкинский химкомбинат, выпускавший минеральные удобрения, приносил убытки и жил на дотации от государ­ства. И тогда директор Пётр Шаров решил оптимизировать производство: сократил работников (из 7,6 тысячи человек уволили около тысячи), но нарастил выпуск продукции. «До 60% сэкономленных благодаря сокращению штата и росту производительности труда средств разрешалось направить на материальное поощрение работников. Остальные день­ги завод тратил, как считал нужным. Как правило, они шли на строительство жилья, дет­садов и т. д., — вспоминает Артемьев. — За 5 лет почти втрое выросли производительность труда и объёмы производства».

В 1966 году прибыль химкомбината превысила 13 миллионов рублей. Зарплата рабочих достигала 150–200 рублей — при средней по стране в 120 рублей (см. таблицу). К 1967 году предприятие стало одним из крупнейших в Союзе поставщиков удобрений. В январе 1970-го в Туле прошёл Всесоюзный семинар по изучению опыта работы химкомбината. О методе заговорили по всей стране, а в 1971 году на XXIV съезде КПСС о предприятии одобрительно высказался Леони­д Брежнев. В том же году химкомбинат наградили орденом Ленина, а восемь его работников удостоились Госпремии. В ­1976-м Петру Шарову присвоили звание Героя Соцтруда.

На комбинат зачастили ино­странные делегации. Приезжал, например, один из владельцев американского химического концерна «Дюпон де Немур». Интересовался системой оплаты труда, схемой реализации продукции и даже просился на совещания директора с начальниками цехов.

«Забюрократили»

Но то, что удалось одним, совершенно не выходило у других. Больше работать — больше получать, а значит, богатеть — этот принцип шёл вразрез со сложившимися «социальными традициями». Советская система не была направлена на рост качества продукции за счёт повышения материальной заинтересованности людей в результатах своего труда.

   

   

Да и распространение Щёкинского метода тоже во многом проводили «для галочки». И со временем на эксперименте поставили крест. «Наверху руководители перестали мыслить на перспективу, — объясняет Анатолий Артемьев. — Каждое министерство стало вмешиваться, свои нормативы вводить. В итоге идею „забюро­кратили“ и свернули».

«В 1971 году с химкомбината сняли около 3 миллионов рублей накопленной прибыли. В дальнейшем также снимали накопившийся фонд зарплаты. На бумаге вроде бы оказывали помощь, но на деле — одни помехи. Чёрная зависть нас преследовала всюду», — сетовал Пётр Шаров. Итог своей работы он описал так: «Мы гребли, а лодка была привязана».

Эффект личного интереса

Александр Прохоров, кандидат экономических наук, доцент Высшей школы экономики:

— Щёкинский метод (или эксперимент) — один из элементов так называемых «косыгинских» реформ. К середине 1960-х годов темпы роста экономики страны упали катастрофически. Причиной тому стали неудачные хозяйственные эксперименты Никиты Хрущёва, что привело к его отставке в 1964 году. Новые руководители, оглядываясь на западные страны, поняли, что надо перенимать хоть какие-то элементы рынка. Автором программы мер по применению элементов рыночной экономики стал тогдашний председатель Совета Министров СССР Алексей Николаевич Косыгин.

Суть реформ сводилась к тому, чтобы люди работали не только по плану и приказу, но и на основе материального интереса. Щёкинский метод стал прорывным пунктом в этой серии реформаторских шагов. Большую часть прибыли и сэкономленных средств предприятию разрешили тратить на повышение зарплат и развитие социально-культурной сферы.

Однако через несколько лет выяснилось, что рынок не может существовать на отдельно взятом участке антирыночного государства. Когда одно предприятие перевыполняет план, а десятки других отстают, у головного министерства возникает соблазн перераспределить ресурсы — отнять у тех, где всё хорошо, и отдать тем, у кого пока плохо. Прибыль у предприятия стали забирать в приказном порядке. Зарплаты перестали расти. И щёкинцы поняли, что нет смысла хорошо работать — «вкалываем много, а получаем как все».

Щёкинский эксперимент провалился, но он показал огромные возможности рынка. После распада СССР эти наработки оказались востребованными. Рыночные реформы 1990-х проводили в том числе и те экономисты и руководители, которые застали в молодости «Щёкинский метод» и понимали, насколько мощный эффект даёт личная материальная заинтересованность работника.

Плюют на могилу. Денежная реформа 1991-го Павлову аукается до сих пор Подробнее

Танкист, инженер, новатор

Петра Шарова в Щёкино помнят не меньше, чем другого земляка — певца Игоря Талькова. А может, и больше, так как присвоили Шарову звание почётного гражданина города. На доме, где жил директор комбината, висит мемориальная доска. Рядом с комбинатом — сквер его имени.

В Щёкино Пётр Михайлович, уроженец Рязанской губернии, приехал после окончания института в Донецке (тогда — Сталино) в 1946 году. Учиться на инженера начал ещё до войны — но прервался, стал танкистом, участ­вовал в Берлинской наступательной операции. На комбинате прошёл путь до директора, которым был в 1962–1976 годах. Он сумел перевернуть представление о советской экономике — по сути, совершил управленческий подвиг. О таких Тальков писал: «Они уходят вдаль, но никогда не умирают»...

Щёкинский комбинат, став частным предприятием, до сих пор выпускает удобрения и бытовую химию. В пригороде Щёкино, посёлке Первомайском, работает Дом спорта «Юбилейный» с 25-метровым бассейном, построенный при Шарове, — редкость тогда для малых городов.