Примерное время чтения: 12 минут
1282

Хотят стереть с лица земли. Семья из ДНР рассказала о жизни под обстрелами

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 36. Москва и «Москвичи» 06/09/2023 Сюжет Спецоперация РФ в Донбассе и на Украине
Фото предоставлено проектом «Время своих».

«Им нас не жаль. Нас просто хотят уничтожить, потому что им нужна территория. Они нам так и говорят открыто».

Эти слова в разговоре с семьёй из Донецка я слышу несколько раз. Сообщения о том, что город снова подвергся обстрелу, приходят каждый день. Различаются они лишь тем, есть ли в этот день раненые и погибшие или удалось обойтись без жертв.

«На работу — перебежками»

Семья Гонтарей — родители, двое детей-школьников и бабушка с дедушкой живут в условиях войны девятый год. К тому, что тебя и твоих детей каждый день пытаются убить, привыкнуть нельзя. И представить нельзя, можно только прожить.

«Все сидят по домам, боятся выходить. Выбегут в магазин и домой. Но при этом люди ходят на работу. Перебежками. День начинается, читаем новости, где и куда упало. В окно посмотрели — вроде как в нашем районе спокойно. До остановки дошли — слава Богу. Потом до какого-то супермаркета большого, где можно укрыться. Где бегом, где упали...», — рассказывает Элиса.

Она работает преподавателем в техникуме. Муж Руслан Гонтарь — шахтёр. Российские паспорта супруги получили еще в 2020 году — специально ездили в Ростовскую область. «Мы нормально жили до 2014 года. Зарплаты были довольно неплохие, особенно у тех, кто на шахте работал», — говорит Элиса.

А с 2014 года началось: то перемирие, то артобстрелы. Удивительно, но были периоды, когда дети нормально ходили в школу — в 2017-2018 году, потом стало хуже. Учителям и воспитателям детских садов то и дело приходилось спускать детей в бомбоубежище. Примерно за неделю до объявления спецоперации ситуация ещё больше обострилась. Обстрелы были не только ночью или под утро, они практически не прекращались. В городе объявили эвакуацию. Однако семья Гонтарей на переезд не решилась. Элиса не захотела бросить своих учеников, а Руслан — оставить пожилых родителей. К тому времени многих мужчин с шахты забрали на передовую, но у Руслана как помощника начальника участка была бронь. Да и, в конце концов, надо же было кому-то работать. А ещё жаль было бросить троих котов, которые стали почти членами семьи.

Снаряд влетел прямо в детскую

С конца февраля 2022 года в городе начался почти ежедневный ад. В ноябре осколок снаряда прилетел прямиком в квартиру Гонтарей. Пролетел над кроватью детей, отрикошетил в стену, потолок и вылетел в окно. Счастье, что детей не было дома. Говорят, тогда возле дома насчитали восемь прилётов минут за сорок. «Два хаймерса, три 155 калибра, несколько 122-го...», — серьёзно уточняет 8-классник Сергей. Жители Донецка, в том числе дети, давно научились различать, что именно на них летит со стороны ВСУ. Всё это время над домом кружил дрон. Один раз попали в квартиру на 9 этаже, потолок упал, хорошо, сосед успел выскочить на лестничную клетку.

«А вот дочка моей подруги не успела. Когда обстреливали наш Текстильщик — спальный район, подружка в последний момент схватила внучку и выскочила. А дочку придавило этажом с верхнего этажа. Так жалко людей, всех их знаешь», — со слезами на глазах вспоминает бабушка Алфия Разизовна.

«Они запускают „Ураганы“ — это снаряд, с которого сыплются кассетные боеприпасы. Огромные площади накрывают, — продолжает Элиса. — Люди вышли утром из дома, и им некуда ступить, потому что все усеяно. Или с крыши скатился под ноги и считай все. Умудряются установку с „Градами“ засунуть в жилую застройку в пригородах. Поставили, отстреляли и убежали. Вот так с одного ближайшего села полторы недели кошмарили центр. И военным сложно их вычислить».

«Ребёнку „Лепестком“ оторвало ступню»

С родственниками Руслана, которые живут в Днепре, после 22 февраля отношения осложнились. «Они раньше приезжали к нам на праздники, сейчас едва общаемся, — рассказывает его жена. — Когда вертолёт упал под Киевом (катастрофа в Броварах в январе 2023 г., где погиб глава МВД Украины Монастырский, его заместитель и другие — прим. ред.), мы сразу стали виноваты, что там столько мальчиков погибло. Как будто мы его с окна сбили. При этом родственники нас уверяют, что украинская армия не стреляет по мирным людям, только по дислокациям военных и техники. Это всё враньё! В школах давно все окна перебиты, уже перестали вставлять. И метят именно в жилые дома, школы. „Лепестки“ разбрасывают на территории школ и там, где они знают, что дети ходят. А детей же дома не привяжешь, им надо хоть иногда воздухом дышать, не все время в форточку. Как-то ребята из Серёжиной школы чуть сошли на обочину, и ребёнку таким „лепестком“ оторвало стопу».

«Падали в коридоре, закрывая детей»

Дети Донбасса — особая категория. У них невероятно серьёзные лица и всегда грустные глаза. «Таня не помнит, а Серёжа хорошо помнит, как все начиналось в 2014-2015 году, ему тогда было 6 лет, — рассказывает Элиса. — Как летели у нас стекла, как мы падали в перегородках между комнатами, дети снизу, а мы сверху на них. У сына тогда развились панические атаки. До школы не могли дойти — начинались рвотные позывы. Посещали психиатра и психолога».

Дети уже научены, что нужно делать во время обстрела. «У меня внучка маленькая Таня делает вот так (показывает, как закрывает голову руками) и ложится на пол. Я смотрю и рыдаю. Они сказали нам открыто, что им не нужны люди на Донбассе, что они будут убивать каждого. Ну как же так, мы же ваши люди были?» — снова не может сдержать слёз Алфия Разизовна.

«Снимают видео обстрелов и накладывают весёлую музыку»

А 28 февраля пришла беда. С утра было необычно тихо. Элиса поехала на работу, дети остались дома — дистанционные уроки, домашние задания. Около 4 часов приехал с шахты Руслан, но выйти из машины не успел. «Мне Серёжа звонит: мама, тут кошмар, в мост попали, там дым... — вспоминает Элиса. — Сын рассказал, что видел в окно, как папа заехал во двор, но дозвониться не может. В момент обстрела дети убегают подальше от окон, чтобы не поранило осколками. Я рванула домой с работы. Тут снова начались прилёты, заскочила в супермаркет, чтобы переждать. А когда прибежала во двор, увидела в машине окровавленного Руслана».

На счастье, подбежал парень военный, который перебинтовал раненого и дал обезболивающее. «Скорую» ждали почти час. Первая машина остановилась буквально в нескольких десятках метров, забрала других раненых и уехала. Как только подъехали медики, снова начались прицельные удары. «Наверное, они видели с коптера, что приехала „скорая“, и влупили в детскую площадку на нашем дворе, — считает Элиса. — А медики перепуганы, даже осматривать мужа не стали, сразу поехали. Потому что за несколько дней вот так вся бригада на Петровке погибла, прибывшая за ранеными. Двое девушек и двое мужчин. ВСУ тогда снимали с коптера и прицельно ударили по „скорой“. Мало того, они потом еще видео выложили и музыку наложили, как им весело убивать».

«Выбегает в магазин — и домой»

Потом была операция, когда 4 часа хирурги извлекали осколки из головы, лечение в госпиталях Подмосковья и Москвы, реабилитационный центр. Сейчас почти вся семья находится с Русланом в подмосковном санатории в Рузе, родители смогли увидеть детей после 3 месяцев разлуки. В Донецке остался только дедушка. Возможность получить восстановительное лечение в лучших специализированных учреждениях страны гражданские жители, пострадавшие во время обстрелов, сегодня могут благодаря проекту «Время своих». Особое внимание уделяется тому, чтобы в санатории или реабилитационном центре пациенты находились вместе с семьёй — жёнами или мужьями, родителями, детьми. «Мы считаем, что в восстановлении и социальной адаптации нуждаются все члены семьи, а не только тот, кто получил тяжёлое ранение, часто инвалидность. Людям нужно помочь справиться с психологической травмой, научить жить в новой реальности, чтобы сохранить семью», — отметила руководитель проекта «Время своих» Мария Коровина.

Кстати, 28 июня, когда дети с бабушкой уже приехали в Москву, дом Гонтарей опять обстреляли. Ранило двух девочек-подростков. Внезапно начался обстрел, и они не успели спрятаться.

«Муж говорит: „Не приезжайте“, — рассказывает Алфия Разизовна. — Днём обычно тишина. А ночью и под утро начинаются обстрелы. По 14 прилётов бывает в один район. Успевает выбежать в магазин за продуктами — и домой».

На месте Марьинки — катакомбы

Беда в Донецке пришла почти в каждый дом. «У нас в техникуме мобилизовали четырёх мужчин-преподавателей, — говорит Элиса. — Один молодой, 30-летний мужчина, вернулся с тяжёлым ранением. Другой попал в плен. Жена его пыталась искать через различные группы в интернете, но с мая связь с ним пропала».

Руслан добавляет, что с его участка на шахте погибло уже четверо.

Хотя военные действия идут полтора года, некоторые до сих пор не понимают (или делают вид, что не понимают?) происходящее. В Москве семье не раз приходилось слышать вопросы: «В вас правда стреляют? А кто вас там обстреливает? Ну хоть не Россия?» Кто-то искренне удивляется, стоило ли начинать спецоперацию, мол, жили до этого хорошо и дружно.

«Нам такое слышать дико. Как будто люди из пещеры вышли, — говорит Элиса. — Но даже если вы смотрите только научно-популярные передачи, то, наверное, хоть иногда включаете новости, чтобы понять, что вообще в мире происходит? Президент Путин не просто так начал спецоперацию. ВСУ стояли на наших границах, они готовились к войне. Посмотрите, что стало с Марьинкой (город-спутник Донецка — прим. ред.). Сам городок — 4 км, его можно пешком обойти. Но с 2014 года ВСУ вырыли там целый подземный город. Сверху нет ничего, всё разрушено, внутри катакомбы, укрепления. Военные рассказывают: створки открываются, выезжает из-под земли установка, отстрелялась и спускается под землю. И выкурить их оттуда очень сложно. То же самое с Красногоровкой, которая граничит с Донецком с другой стороны, другими пригородами».

И всё же у большинства жителей Донецка, которые выживают сейчас под жесточайшими ежедневными обстрелами, нет и тени сомнения, что спецоперацию стоило начинать. «У нас все говорят, что если бы не Владимир Владимирович, нас бы уже не было! — с жаром восклицает Алфия Разизовна. — Нас бы стерли с лица земли. Была бы просто выжженная земля!»

И, глядя на них, веришь — они выстоят. И мы вместе с ними.

Оцените материал
Оставить комментарий (1)

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах