92

Письмо читателя: «Наступало время буги-вуги и рок-н-ролла...»

Этот  дом недалеко от Академии Фрунзе (где работал мой отец) стоит и до сих пор. В каждом подъезде была своя компания ребят, чужаков на свою территорию не пускали, но все вместе, не сговариваясь, мы ходили летом на Москву-реку купаться.

Надо было пройти железнодорожный мост и попасть на Воробьевы горы или просто на Воробьевку. С обеих сторон моста - тогда важного стратегического объекта, стояли часовые в длинных шинелях и с ружьями. Мы побаивались этих неулыбчивых стражей и старались всегда  быстро промчаться мимо. Сбросив немудреную одежонку, мы с гиканьем прыгали с берегов Воробьевки в реку, а потом все вместе усаживались на траве, разложив принесенные яства: куски хлеба ( когда уже отменили карточки), зеленый лук, воблу и, конечно, куски вкусного жмыха: спрессованная в брикеты шелуха от семечек. Но до прохода по мосту было у нас, малышей, еще одно страшное место: стены Новодевичьего монастыря. Вдоль старых, разбитых каменных стен  стояли, сидели и даже лежали нищие, калеки, инвалиды войны, цыгане, изможденные худые женщины неопределенного возраста с младенцами на руках. Вокруг шныряли цыганята, тоже выпрашивая копеечку.

Пока бежишь мимо стен, тебя сопровождает звон от монет, лежащих в оловянных кружках нищих. Часто кружкой для сбора  милостыни служила большая золотисто-желтая гильза. Заросший и грязный пруд с другой стороны монастыря вдоль нашего пути к реке, тоже внушал страх, тем более что  мы не раз слышали жуткие рассказы про утопленников, всплывающих со дна этого пруда. У каждого подъезда был свой двор и свой газон, на котором ничего, кроме сорной травы и одуванчиков, не росло, но где неизменно торчал столбик с железной табличкой, на которой едва виднелась давно выскребленная надпись : «По газонам не ходить!»  Осенью мы сбивали этот столбик и валились на землю, пахнущую высохшей травой, теплым асфальтом и почему-то, как мне казалось, арбузами. А может быть,  запах доходил сюда, во двор, от Усачесвского рынка, где в сентябре  появлялись эти астраханские ягоды. Дворовых игр было, конечно, меньше, чем сейчас компьютерных, но и до сих пор  мне кажется, что они были намного интересней.  Перечислю лишь некоторые: «кольцо-мальцо, выйди на крыльцо», «колдунчики», «казаки- разбойники», «чижик», «ножички», «бояре», не говоря уже о прятках и салках.

И, конечно, мы продолжали еще играть «в войну».  О ней нам напоминали и похоронные процессии, двигавшиеся от  клиник или Академии через всю Пироговку к Новодевичьему кладбищу.  Там хоронили генералов и маршалов, отвоевавших, дошедших, кажется и до Берлина, и умерших от фронтовых ран дома. Вся ребятня, едва заслышав  скорбные звуки духового оркестра, усаживалась вдоль улицы на бордюр, готовясь считать ордена и медали, разложенные на атласных подушечках. Их несли впереди  гроба офицеры в парадных мундирах. Был у нас  в дворовой компании  переросток Толя - Фикса, который  всегда делал ставки на количество орденов и медалей усопшего и часто выигрывал, угадывая даже достоинства.  Выиграв, он с удовольствием вбивал звонкий щелбан своими когтистыми пальцами в розовый лоб малыша - недотепы, который не сумел даже разглядеть Звезду Героя.  Мы покорно подставляли свои лбы и опускали головы еще  и для того, чтобы скрыть  заплаканные глаза от душераздирающих звуков трубы уже где-то  за каменными стенами монастыря. Потом раздавались звуки прощального салюта умершим героям. У большинства из моих дворовых друзей отцы не вернулись...

Потом наш многоподъездный и многокомнатный «коридорный» дом стали расселять, и мы переехали в Сокольники. Тут были свои компании, свои интересы, своя дворовая жизнь.  Во дворе у нас была утоптанная танцплощадка, голубятня, рядом - столик, за которым летом старики (нам они казались такими) непременно играли в домино, шашки и шахматы. А мы бежали в Клуб им. Русакова в  разные кружки, куда записывались все, так как это  давало право  на бесплатный сеанс в кино. Вечером мы фланировали по нашему «Бродвею» - Стромынке,  доходя до старинной пожарной каланчи ( она и до сих пор стоит там) и обратно.

Наступало время буги-вуги и рок-н-ролла, юбок «колоколом», причесок «Бабетта идет на войну», туфель «на манке», галстуков «пожар в джунглях» и т.д.  И у нас во дворе стал собираться дворовый джаз-бенд и конечно, ставили патефон, где крутили пластинки «на ребрах». Каждой весной в конце  учебного года среди школ Сокольнического района проводилась легкоатлетическая эстафета. Старт и финиш находились у входа в парк, напротив метро,  этапы  шли по всей Стромынке, до улицы Матросская тишина, поворачивали на улицу Короленко до трамвайных путей и оттуда до входа в парк. Вообще, надо сказать, что тогда мы все занимались в спортивных секциях близлежащего стадиона «Буревестник». Оттуда в нашу, да и в другие школы, все время наведывались тренеры, убеждая приходить заниматься спортом.

К концу школы только из нашего класса у половины ребят, не менее, были юношеские и взрослые разряды и по легкой атлетике, и по лыжам, и по фигурному катанию и по настольному теннису.  Наши мальчишки, конечно, увлекались в первую очередь хоккеем и футболом. Они часто ходили на Ширяево поле, чтоб посмотреть тренировки «Спартака», а кто постарше, добирались и до стадиона «Торпедо». Там блистал  непревзойденный  Эдуард Стрельцов.  К началу 60-ых у большинства из нашего двора появились велосипеды, и мы двигали  всей компанией в парк Сокольники.  В выходные дни, а уж летом каждый день,  со двора летели в окна домов нашего двора детские голоса: «Люся, выходи»... «Таня, выходи».

Я проезжаю иногда по улице моего детства - Короленко и обязательно чуть приторможу около своего дома...

Безуглая Ирина Петровна, Москва

Смотрите также:

Оставить комментарий (0)

Самое интересное в соцсетях

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Роскачество