aif.ru counter
239

Светлана Алексиевич: «Время проклятий прошло,пора начинать размышлять и работать над ошибками»

«В ХIХ веке лучшие русские писатели кричали в своих книгах о том, что происходит с народом. Шолохов не боялся писать Сталину! Почему...

Отрывок из книги «Время second-hand. Конец красного человека», над которой сейчас работает писатель Светлана Алексиевич, опубликованный в «АиФ» № 49, вызвал большой резонанс. В продолжение начатой темы мы побеседовали со Светланой Александровной  о том, что она поняла о стране и о живущих в ней людях за 30 лет работы над документально-художественной хроникой под общим названием «Автобиография одной Утопии, или История красного человека».

- Я пытаюсь понять, что это за огромная человеческая магма - Россия. Этот русский котёл - он всё время в кипении. Но что варится в этом котле? Я разговаривала с десятками людей из разных городов России и на сегодня могу сказать: мы не знаем, кто мы. Огромная пропасть пролегла между всеми - между поколениями, между народом и властью. Положение это достаточно отчаянное!

Последняя точка отсчёта

«AиФ»: - Светлана Александровна, для одной из книг вы собрали десять историй самоубийств. Можете ли вы объяснить странную закономерность, сложившуюся в обществе: почему именно смерть сегодня вызывает максимальный интерес? Почему заслуженных актёров, учёных, годами живших в нищете, осыпают почестями и званиями лишь посмертно, почему старикам надо сгореть в их домах престарелых, чтобы на эту проблему обратили внимание?

Светлана Алексиевич: - Возможно, это происходит потому, что из нашей жизни исчезло Событие. Именно так, с большой буквы. Самое большое событие последних 20 лет - перестройка. Всё остальное - война в Чечне, передел собственности и всей России, перестрелки - не вызывало у народа такого же интереса и сочувствия. Это вообще был уникальный период - начало 90-х. С одной стороны, рухнули все ценности, казавшиеся до этого незыблемыми. С другой - все бросились учиться жить. Демократы думали, что люди прежде всего будут учиться свободе, но мир потребления оказался гораздо привлекательнее. В результате люди не смогли разобраться в окрошке из перестроечных лозунгов и магазинных соблазнов и начали преступать запреты. Негласно было объявлено: за деньги можно всё! И на этом фоне смерть осталась единственным загадочным, абсолютно метафизическим событием, попробовать которое не под силу никому. Будь ты Абрамовичем с миллиардами или бомжом, умирающим под забором, есть у тебя власть, нет её - ты не сможешь приподнять эту непроницаемую завесу тайны.

Дело ещё и в том, что мы сегодня невероятно растеряны, морально опустошены. Бросаемся сначала в капитализм и рынок. Потом, выяснив, что с капитализмом пришло что-то совсем не то, чего все ожидали (а ждали, наверное, капитализм с лицом академика Лихачёва или Сахарова, а не с физиономиями известных нам персонажей), откатились назад - к ностальгии по социализму. К сожалению, и церковь сегодня не в состоянии собрать это ещё недавно глубоко атеистическое общество. Поэтому все и останавливаются возле смерти, начинают озираться: что присходит со мной, со страной, с людьми? Смерть стала последней точкой отсчёта.

А вот в Европе такого благоговейного отношения к смерти нет - её как можно быстрее стараются убрать, образно говоря, в дальнюю комнату, чтобы не нарушить некие негласные законы гармонии в обществе.

«AиФ»: - К смерти мы и европейцы относимся по-разному. А к деньгам?

C. А.: - Почти 10 лет прожив в Европе, точно могу сказать: здесь деньги - мера счастья. У нас, православных, земное - всегда временное. Не можем вопринимать «Мерседес» и коттедж как смысл жизни. Нам стараются навязать эти ценности, но для славянской души они не могут быть последним аргументом под крышкой гроба. Один таксист как-то признался мне, что в свои последние минуты он будет вспоминать не сколько денег заработал, а как пил красное вино из туфельки любимой женщины. Я, честно говоря, не ожидала услышать подобное признание от матёрого мужика. Русская стихийная натура не умещается в узкие материальные рамки.

Россию спасут одиночки

 «AиФ»: - В своих книгах вы описали три войны - Великую Отечественную, афганскую и чеченскую. Отличались ли они поведением людей, тем влиянием, которое оказали на общество?

C. А.: - Несомненно! Предчувствую, что в меня полетят тысячи камней и из одного, и из другого лагеря, но я всё равно скажу: в те годы - 40-е, 50-е - существовал на земле уникальный советский человек. Не будет больше никогда таких людей! Да, слишком задёшево они легли в землю, в чём-то были слепы, в чём-то - слишком наивны. Но тем не менее они совершали потрясающие поступки. У меня есть рассказ о случае в Петрозаводске. Немецкие войска, отступая, захватили в плен русскую девушку-подпольщицу. Один из офицеров не хотел её убивать и предложил: «Скажи перед строем, что Сталин - подлец и преступник. И я тебя помилую». Ну кто бы её услышал? Немцы, не понимавшие русского, да несколько уцелевших односельчан? Но её внутренний моральный стержень был настолько несгибаем, что она, 20-летняя девчонка, даже перед лицом смерти не смогла пойти на компромисс с совестью. Её расстреляли. К счастью, недострелили - девушку выходили соседи. Представить себе что-нибудь подобное  в наши дни невозможно абсолютно!

Афганская война - другая история. Помню, как приехала на военный аэродром. Мы поднялись в воздух на вертолёте… И я обратила внимание: там, внизу, на земле, что-то блестит. «Что это за блеск?» - спрашиваю. Ребята-десантники отвечают: «Цинковые гробы». Вы можете себе представить, что чувствовали эти мальчишки, которым каждый день слепил глаза блеск гробов, один из которых, возможно, предназначался кому-то из них? А они совершенно не понимали, за что гибнут на этой войне. «Не знаю, за что» - таков лейтмотив афганской войны. Хотя ещё были живы некие идеалы - интернациональный долг, идея мировой революции, свободы угнетённых. А Чечня… Это абсолютно трагическая страница русской истории.

Как она повлияла на нас? Загляните в любую ленту новостей: каждый день - новое убийство… Я думаю, что эти локальные вооружённые конфликты на окраинах страны виновны в криминализации нашего сознания. Чеченская война отменила очень важный запрет: своих, живущих в одной с тобой стране, учившихся в таких же школах, смотревших такие же фильмы, можно убивать как врагов. Но мы эту проблему не хотим проговаривать, предпочитая её не замечать. На мой взгляд, наше общество находится в подростковом состоянии.

«AиФ»: - Но нации всё равно придётся взрослеть. Можно ли это сделать мирным путём?

C. А.: - Если случится что-то кровавое - а такой вариант я не исключаю, то ответственность за это будет нести не только элита политическая, но и творческая. Потому что мы - писатели, режиссёры, художники - не делаем сегодня свою главную работу: мы не пытаемся вызвать общество на разговор, на попытки проанализировать свою жизнь. Я смотрю на немцев. Они достаточно долго молчали - переживали шок после крушения гитлеровской империи. Но лет через 20 заговорили немецкие интеллектуалы - о вине, о грехе, который совершили перед миром. Я спросила одного из немецких политиков: почему вы до сих пор обсуждаете произошедшее 60 лет назад? И он ответил: потому что нравственность не сформируется сама - над этим надо работать. А правители должны знать свой народ и то, какие опасности подспудно зреют в обществе.

Наши же художники занялись развлекательством… Знаете, один европейский режиссёр на вопрос, что вас больше всего потрясло в современной России, ответил: то, как быстро российская творческая элита побежала подбирать объедки со стола олигархов. А эта российская кухонная интеллигенция - она словно сгинула куда-то!.. Я вспоминаю прекрасные лица людей, которые собирались на мощные демонстрации в конце 80-х, и думаю - где же все они? Неужели поголовно эмигрировали? Да, сейчас некоторые пытаются по-прежнему выходить на улицу - согласные, несогласные… Но путь уличного протеста - самый простой. Ты, бунтующий, почему чувствуешь себя героем? Потому что отсидел, как пацан, в кутузке за хулиганство? А что ты предложил конкретного? Что можешь сказать людям, кроме общих громких фраз?

Время проклятий, толпы, коллективного бунта прошло. Настала пора интеллектуальных осмыслений. И мы, писатели, должны впитать в себя ту энергию разрушения, ожидания, разочарования, которая носится в воздухе, облечь её в слова, образы. И этим помочь осмыслить проблему, найти пути решения.

Меня утешает только одно. Я много езжу по стране и вижу: в провинции есть люди, которые в одиночку что-то делают - открывают музеи, пытаются докопаться до правды в тёмных страницах нашей истории, занимаются с детьми. Эти люди, возможно, и спасут Россию.

Досье

Светлана Алексиевич родилась в 1948 г. в  Ивано-Франковске (Украина), позже семья переехала в Белоруссию. Будучи в оппозиции к президенту Белоруссии А. Лукашенко, несколько лет живёт в эмиграции в Европе. Её книги «У войны не женское лицо», «Цинковые мальчики», «Чернобыльская молитва» и др. отмечены международными премиями.

«Время second-hand». Отрывок из книги Светланы Алексиевич



Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Что такое упрощенная идентификация владельцев банковских карт?
  2. Что известно о Федоре Юрчихине, которого исключили из отряда космонавтов?
  3. Что известно о здоровье Анастасии Заворотнюк?


Самое интересное в регионах
Роскачество