6064

«Собор Парижской Богоматери». Отрывок из романа Виктора Гюго

Иллюстрация Люка-Оливье Мерсона к роману «Собор Парижской Богоматери». Работа не позднее 1920 года.
Иллюстрация Люка-Оливье Мерсона к роману «Собор Парижской Богоматери». Работа не позднее 1920 года. © / Commons.wikimedia.org

16 марта 1831 года был опубликован самый известный роман Виктора Гюго — «Собор Парижской Богоматери». В то время французские власти решали судьбу уникального собора: собирались или снести его, или модернизировать, и писатель планировал привлечь внимание парижан к этой проблеме. Замысел удался — постройку начали реставрировать, а в Европе возникло целое движение за сохранение памятников архитектуры.

В 183-ю годовщину со дня выхода книги АиФ.ru публикует отрывок из неё — описание легендарного собора Парижской Богоматери.

***

Собор Парижской Богоматери ещё и теперь являет собой благородное и величественное здание. Но каким бы прекрасным собор, дряхлея, ни оставался, нельзя не скорбеть и не возмущаться при виде бесчисленных разрушений и повреждений, которые и годы, и люди нанесли почтенному памятнику старины, без малейшего уважения к имени Карла Великого, заложившего первый его камень, и к имени Филиппа-Августа, положившего последний.

Виктор Гюго, 1875 год
Виктор Гюго, 1875 год. Фото: Commons.wikimedia.org / Comte Stanisław Julian Ostroróg dit WALERY

На челе этого патриарха наших соборов рядом с морщиной неизменно видишь шрам. Tempus edax, homo edacior, что я охотно перевёл бы так: «Время слепо, а человек невежествен».

Если бы у нас с читателем хватило досуга проследить один за другим все следы разрушения, которые отпечатались на древнем храме, мы бы заметили, что доля времени ничтожна, что наибольший вред нанесли люди, и главным образом, люди искусства. Я вынужден упомянуть о «людях искусства», ибо в течение двух последних столетий к их числу принадлежали личности, присвоившие себе звание архитекторов.

Прежде всего — чтобы ограничиться наиболее яркими примерами — следует указать, что вряд ли в истории архитектуры найдётся страница прекраснее той, какою является фасад этого собора, где последовательно и в совокупности предстают перед нами три стрельчатых портала; над ними — зубчатый карниз, словно расшитый двадцатью восемью королевскими нишами, громадное центральное окно-розетка с двумя другими окнами, расположенными по бокам, подобно священнику, стоящему между дьяконом и иподьяконом; высокая изящная аркада галереи с лепными украшениями в форме трилистника, поддерживающая на своих тонких колоннах тяжёлую площадку, и, наконец, две мрачные массивные башни с шиферными навесами. Все эти гармонические части великолепного целого, воздвигнутые одни над другими и образующие пять гигантских ярусов, спокойно развёртывают перед нашими глазами бесконечное разнообразие своих бесчисленных скульптурных, резных и чеканных деталей, в едином мощном порыве сливающихся с безмятежным величием целого. Это как бы огромная каменная симфония; колоссальное творение и человека, и народа, единое и сложное, подобно Илиаде и Романсеро, которым оно родственно; чудесный итог соединения всех сил целой эпохи, где из каждого камня брызжет принимающая сотни форм фантазия рабочего, направляемая гением художника; словом, это творение рук человеческих могуче и преизобильно, подобно творению бога, у которого оно как будто заимствовало двойственный его характер: разнообразие и вечность.

То, что мы говорим здесь о фасаде, следует отнести и ко всему собору в целом, а то, что мы говорим о кафедральном соборе Парижа, следует сказать и обо всех христианских церквах средневековья. Всё в этом искусстве, возникшем само собою, последовательно и соразмерно. Смерить один палец ноги гиганта — значит определить размеры всего его тела.

Но возвратимся к этому фасаду в том его виде, в каком он нам представляется, когда мы благоговейно созерцаем суровый и мощный собор, который, по словам его летописцев, наводит страх — quae mole sua terrorem incutit spectantibus.

Ныне в его фасаде недостаёт трёх важных частей: прежде всего крыльца с одиннадцатью ступенями, приподнимавшего его над землёй; затем нижнего ряда статуй, занимавших ниши трёх порталов; и, наконец, верхнего ряда изваяний, некогда украшавших галерею первого яруса и изображавших двадцать восемь древних королей Франции, начиная с Хильдеберта и кончая Филиппом-Августом, с державою в руке.

Время, медленно и неудержимо поднимая уровень почвы Сите, заставило исчезнуть лестницу. Но, дав поглотить всё растущему приливу парижской мостовой одну за другой эти одиннадцать ступеней, усиливавших впечатление величавой высоты здания, оно вернуло собору, быть может, больше, нежели отняло: оно придало его фасаду тёмный колорит веков, который претворяет преклонный возраст памятника в эпоху наивысшего расцвета его красоты.

Отрывок из романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери»

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Новости Москвы