aif.ru counter
53

Нелицензированное обдумывание запрещается

Я молодой № 14-15 05/04/2000

После прочтения Пелевина я, кажется, стала знать еще меньше. Пустота какая-то в голове. Я ненавижу это ощущение. Чувствую, что нужно что-то сказать, написать, но не могу. Ведь как бывает с другими книгами. Ты читаешь их, и буквально через пару глав в голове собственной появляется какая-то неявная, но очень серьезная идея. Ты чувствуешь это. Не можешь выразить пока словами. Но эмоции уже переполняют тебя. В сознании выстраивается нечто вроде экрана, и ты видишь книгу! А Пелевина я НЕ ВИЖУ! Хочу, пытаюсь, но НЕ МОГУ!

ДЛЯ начала лучше обратиться к более раннему памятнику художественной литературы мэтра российской прозы - "GENERATION "П". О нем много говорили еще прошлым летом. В июле, например, всем поступающим на журфак МГУ на творческом конкурсе задавали этот каверзный вопрос: "А вы читали "Поколение Пи"?

Да, я читала! И знаете, что осталось после этого, быть может, анального процесса? Всплывают (откуда и что?) только две вещи. Во-первых, это мухоморное общение татарского со столбом-Гусейном еtс. (остальное сами вспоминайте, если можете). Во-вторых - последнее место работы главного героя. Именно место. Я имею в виду ковер с кокаином в кабинете Азадовского. Причем я нарочно проводила небольшой соцопрос, чтобы выяснить, кому что запомнилось в "П-и Пи". К сожалению, никто не порадовал новыми воспоминаниями.

А Пелевин крут. Надо же было на обложке написать: "Все мысли, которые могут прийти в голову при чтении данной книги, являются объектом авторского права. Их нелицензированное обдумывание запрещается". Эх! Не дает нам дядя автор подумать. Выдает какую-то пустоту. На этот раз новым ингредиентом стал Чапаев. Но вы сами можете посмотреть, что это вышел за образ. А я лучше обращусь к тексту.

Тимур Тихонович, психиатр, говорил: "Те, кто участвует в сеансе вместе с вами, могут проникнуться вашими идеями и настроениями на некоторое время, но, как только сеанс кончается, они возвращаются к своим собственным маниям, оставляя вас в одиночестве. И в эту секунду - если удается достичь катарсического выхода патологического психоматериала на поверхность - пациент может сам ощутить относительность своих болезненных представлений и перестать отождествляться с ними. А от этого до выздоровления уже совсем близко".

Т. Т. продолжал, а Петька думал так: "Я слабо понимал смысл его слов - ЕСЛИ ДОПУСТИТЬ, ЧТО ОН БЫЛ". Намек оставим без комментариев.

WOW! А дальше идет моя "любимая" леталка простушки Марии со Шварценеггером. Эх, девочка, ты и так тупа, а под острым пером Пелевина стала еще тупее. Но мне понравился твой вывод: "Мария заключила, что имеет дело с сильно замусоренным и не вполне нормальным сознанием, и, когда все кончилось, испытала большое облегчение". Я, признаться, тоже. Кстати, это опять намек.

Любопытно. Сам автор определяет свою книгу так: "Это первый роман в мировой литературе, действие которого происходит в абсолютной пустоте". Я согласна. Но на ум сразу же приходит знаменитое выражение Толкиена о том, что легко придумать зеленое солнце, но как же тяжело придумать тот мир, который бы это солнце освещало. Пелевин не смог сделать это.

Не хочу я больше о нем говорить. Пусть учится писать. А то создается такое впечатление, что все свои произведения он пишет в обнимку со словарем иностранных слов. Это умно, конечно. Но не совсем понятно и абсолютно не мотивировано. Как сказала серьезная и немолодая "Литературная газета", Пелевин до сих пор остается пока только проектом. Вероятно, коммерческим. И не так уж это круто. А я хочу думать. И не желаю жить в пустоте, подчиняясь анальным вау-факторам.

Смотрите также:

Самое интересное в соцсетях

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Новости Москвы