aif.ru counter
13.09.2000 00:00
127

БОРИС СТРУГАЦКИЙ: "ИМЕНА ГЕРОЕВ МЫ БРАЛИ ИЗ ГАЗЕТ"

Я молодой № 37-38 13/09/2000

В своих произведениях мы спроектировали много "злых" миров. Hапример, мир Саракша. Или мир Гиганды. Или мир Арканара. Разумеется, будь моя воля, ни одному из них я не дал бы реализоваться. Hо, с другой-то стороны: в них нет ничего невероятного или дьявольского - их сотворили не демоны, а люди, эти миры населяющие. Вправе ли я лишать людей права выбора?! Каждый раз, когда ты принимаешь решение "прекратить" какой-то мир, ты обязательно лишаешь миллионы людей их маленького, странного, но для них-то - несомненного счастья.

О музыке

В музыке я почти полный профан. Всем симфоническим оркестрам и поп-группам предпочитаю обыкновенную тишину.

Сказка - ложь... Но очень хочется, даже взрослым, пожить подольше в этой лжи. Взрослые сказки называются фантастикой, хотя по сути своей все те же замысловатые и несколько неказистые выдуманные истории.

Стругацких у нас знают почти все. Как в старой присказке, от мала до велика. Они для каждого свое. Для кого-то сказка про чародеев и избушку гостиничных услуг. Для других - замысловатые философско-фантастические сюжеты "Трудно быть богом".

Стругацкие стали для нескольких поколений настоящими сказочниками, которые исполняли прихоти не одного большого ребенка. Трудно быть богом? Очень хотелось задать вопрос Борису Стругацкому. Но общались мы по Интернету, а эта сеть достаточно безлика, глаз собеседника не видно, поэтому поговорить, увы, удалось далеко не обо всем.

О других книгах

Мы с братом в детстве читали всю фантастику и все приключения, которые попадались под руку: Уэллс, Беляев, Конан Дойл, Жюль Верн, Дюма, Луи Буссенар, Луи Жаколио, Кервуд, Лондон... Потом приспело время реалистической литературы: Толстой, Голсуорси, Хемингуэй, Фолкнер, Ремарк, Грэм Грин, Булгаков, Тынянов... Читали много и жадно. Читали всегда. И всегда перечитывали, свято исповедуя принцип: "Квалифицированный читатель - тот, кто не только много читает, но и много перечитывает". Последнее время, правда, я этот принцип регулярно нарушаю - слишком много приходится читать по обязанности, а не для удовольствия.

Кого вы можете выделить в российской фантастико-фэнтезийной литературе?

Есть целая когорта прекрасных писателей. Все они хорошо известны. Рыбаков, Столяров, Логинов, Лукьяненко, Лукин, Штерн... - всех не перечислишь. А ведь есть еще Веллер с Пелевиным - сами они себя фантастами не считают, но я-то знаю, что они фантасты - и превосходные.

Считается, что Пелевин произвел некий бум в литературе. Согласны вы с этим утверждением?

Я считаю его одним из интереснейших писателей новой России. Правда, больше всего мне нравятся ранний его роман "Омон Ра" и некоторые рассказы. Более поздние вещи - не мои. Они, в общем, оставили меня равнодушным, хотя написаны - чисто стилистически - безукоризненно.

Литературу до 90-х годов надо выделять отдельной главой в учебнике, как, впрочем, и всю историю нашей страны?

Я считаю, что большинство книг "до 90-х" уже "умерло". Но некоторые остались и останутся надолго, на многие десятилетия. Но выделять эти книги "отдельной главой" я бы не стал. Чего ради искусственно разделять литературный процесс, единый по своей сути? Нет, глава должна быть одна: "Русская литература ХХ века". Но с соответствующим комментарием, разумеется.

О своих книгах

"Улитка на склоне" вышла на обычной бумаге, напечатана на обычной машинке. Серия - самиздат. Она была почти запрещена и читалась за одну ночь, чтобы успеть передать другим. А что сами братья Стругацкие читали в самиздате?

Очень многое, но в первую очередь - "Архипелаг ГУЛАГ" (или, как его называли в КГБ, - "Архип"). Эта книга потрясла меня, тем более что читать я ее, помнится, начал с предубеждением: ну что вы еще мне можете об этом рассказать такого, чего бы я не знал? А потом, прочитав, маялся совершенно детскими мечтами: вот бы в одно прекрасное утро весь Союз проснулся с этой книгой под подушкой! Сразу же все бы в стране переменилось!.. Я и сейчас считаю эту книгу, может быть, самой мощной русской книгой ХХ века.

Все фантастическое в какой-то момент может стать реальным. Если бы Борис Стругацкий мог остановить эту метаморфозу, что? бы никогда не сбылось?

В своих произведениях мы спроектировали много "злых" миров. Hапример, мир Саракша. Или мир Гиганды. Или мир Арканара. Разумеется, будь моя воля, ни одному из них я не дал бы реализоваться. Hо с другой-то стороны: в них нет ничего невероятного или "дьявольского" - их сотворили не демоны, а люди, эти миры населяющие. Вправе ли я лишать людей права выбора?! Каждый раз, когда ты принимаешь решение "прекратить" какой-то мир, ты обязательно лишаешь миллионы людей их маленького, странного, но - для них-то несомненного счастья.

При чтении книги, кажется, что автор един, а братьев двое. Как могут совместно творить два человека с разными точками зрения?

Это был длительный путь проб и ошибок. Мы перепробовали, я полагаю, все возможные способы работы вдвоем и остановились на самом эффективном. Один предлагает фразу, другой ее обдумывает и вносит изменения. Первый соглашается или не соглашается. Если соглашается, фраза заносится на бумагу. Если нет, процесс внесения поправок продолжается. И так - фразу за фразой, абзац за абзацем, страница за страницей. Это есть не что иное, как УСТНАЯ правка черновика. В каждом окончательном тексте содержится на самом деле три-четыре-пять черновиков, которые никогда не были написаны, но зато были произнесены.

О хеппи-эндах

Когда герои или целые книги становятся частью жизни, хочется продолжения, продолжения, продолжения...

"Трудно быть богом" мы продолжать никогда не намеревались. А вот "Сказку о тройке" (точнее - "Понедельник начинается в субботу") - неоднократно. В дневниках сохранилось несколько упоминаний о таких возможных продолжениях, причем последнее упоминание - уже в новейшие времена, после начала перестройки. Однако руки так и не дошли.

Ваши собственные книги будут выходить?

Я пишу, но очень медленно и трудно. Надеюсь, что еще один роман мне закончить удастся. Но когда? Не знаю.

Столько зла в жизни, что многие ищут спасения в книгах с банальными хеппи-эндами.

Мы всегда писали тот мир, в котором нам хотелось бы жить. В этом смысле мы НИЧЕГО не выдумывали. Еще в начале 60-х нам казалось, что Мир Полудня достижим, хотя бы теоретически. Потом мы поняли, что дело плохо: в окружающей нас реальности нет никакой почвы, из которой могли бы появиться хотя бы ростки этого мира. И в дальнейшем мы использовали Мир Полудня просто как удобный и уже готовый антураж, на фоне которого развивались интересующие нас идеи-события. Светлого и чистого в наших вещах (в лучших наших вещах) ровно столько, сколько его в реальном мире. У нас не возникало даже тени желания "написать светлое-чистое - такое, чего нет в жизни, но можно создать в книге". По-моему, не для того книги пишутся, чтобы уводить читателя в иллюзорные миры.

О героях

Как рождались ваши герои и их имена?

О, зачастую это целая специальная процедура! Когда создается новый мир, немаловажно сделать его однородным и по возможности непротиворечивым. Там не должно быть "иностранных" имен, все имена должны принадлежать как бы к одной системе. Например, в мире Саракша ("Обитаемый остров") все имена построены на "венгерской" основе: Серембеш, Чачу, Тоот - это имена из венгерских романов, иногда, впрочем, слегка измененные. В Арканаре и на планете Саула - имена с сильным японским акцентом. А для того чтобы получить множество имен в "Волнах...", пришлось сочинить даже простенькую программку на калькуляторе "Хьюлетт-Паккард". Чаще же всего имена мы брали из случайно попавшейся под руку газеты. Без затей.

О бесконечном

"И жаждали они смерти, но смерть убежала от них..." Апокалипсис. Настоящие писатели обречены или удостоены вечной жизни?

Откровенно говоря, я об этом совсем не думаю. Это проблема для тех, кто остается, а не для тех, кто уходит. Вся жизнь моя прошла в нежной любви к Уэллсу, Дюма, Тынянову, Алексею Толстому, но - им-то что до того, всем перечисленным и давно уже неживым? И вообще - книги "уходят в плавание по житейскому морю" и становятся самодостаточными. Живут они, а не их автор. И именно они "обречены или удостоены", как вы выражаетесь. Всё же, что причитается автору (слава, насмешки, обожание, раздражение), причитается ему лишь пожизненно, да и то при условии, что ему удастся написать книгу так, чтобы ее не успели забыть еще при его жизни, что нелегко и далеко не каждому дано!

Большое спасибо интернет-порталу Русская фантастика (https://sf.amc.ru/) и группе "Людены" за помощь в подготовке материала.

Смотрите также:

Самое интересное в соцсетях

Загрузка...

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Роскачество