aif.ru counter
25

Кто добьет вундеркинда?

АиФ Семейный совет № 22 28/11/2005

Любой родитель мечтает о том, чтобы устроить своего ребенка в школу поприличнее.

Но ни один из них в по-настоящему хорошую школу свое чадо добровольно никогда не отдаст.

От "химчистки" до "кремлюхи"

Все разнообразие "хороших школ" в родительском понимании сводится к пяти типам.

Многим папам и мамам вполне достаточно "камер хранения". Это ухоженные учебные заведения, где педагоги, в первую очередь, заботятся о том, чтобы их ученики соответствовали академическим интерьерам учебных кабинетов. И ученики соответствуют: за углами не курят, по коридорам на переменах не носятся, выглядят опрятно, разговаривают в присутствии взрослых негромко и почти без ругани. Родителей это на общем нынешнем фоне впечатляет. А то, что знаний, по слухам, здесь дают маловато, так репетиторы на что?

"Школы-химчистки" заработали свое реноме, действуя под лозунгом "сделаем из него человека". Сосредоточенный на дисциплине педколлектив, действительно, способен "достать" любого малолетнего возмутителя спокойствия. Да и знания здесь буквально вколачивают, правда, не особо считаясь с индивидуальными особенностями юных личностей. Но родителей это вполне устраивает. Еще бы, привели не пойми кого, а на выходе получили дите "выстиранное-отглаженное" и даже чему-то обученное.

"Трамплины" популярностью пользовались всегда: из них поступают в вуз. Не все, конечно. Но те, кто хоть сколько-нибудь хочет,- почти наверняка. Натаскивают в "трамплинах" как надо. Почти все они сегодня гордо именуются лицеями и гимназиями. В крайнем случае - по-прежнему, школами с углубленным изучением чего-то. Есть среди "трамплинов" и "простые" школы, "просто" имеющие договора с институтами, что на практике - 90-процентная гарантия поступления, несмотря на все нынешние заморочки с правилами приема в вузы.

"Кремлюх" в природе немного. Это чаще всего бывшие "английские спецшколы" типа знаменитой московской двадцатой, где раньше учились внуки секретарей ЦК, а теперь - отпрыски нынешней элиты. Главное в этих учебных заведениях, конечно, не получение знаний, а возможность завести связи, хоть и косвенно, но потусоваться в "ближнем кругу", а то и войти в него прямо со школьной скамьи.

"Труба-барабан" - это школа, о которой шумят журналисты. Если повод их интереса не скандальный, такое учебное заведение в глазах родителей автоматически попадает в разряд престижных - мол, о средненьких школах не напишут. Вообще-то стандартный повод интереса СМИ к школе - какие-либо творящиеся там инновации. Но все эти авторские проекты и педагогические полигоны как казино - можно и проиграть. На "трубах-барабанах" нагляднее всего проявляется

Относительность хорошизма

Все перечисленные типы школ хорошими считают исключительно родители. У образовательных чиновников взгляд другой. Особенно не любят они "кремлюхи". Неформальный статус их директоров порой выше завроновского, а какому начальству нравится унижаться перед подчиненным? "Химчистки" - тоже не подарок. На их вошедших в дисциплинарный раж педагогов нередко жалуются родители. С жалобами надо разбираться, а какому чиновнику нужны лишние хлопоты? Жалуются и на "трамплины". В основном те, кто в них не попал, реже те, кто с них не так или не туда подпрыгнул. "Барабаны" для чиновника хороши, пока о них трубят. Но потом вместо прелестей фанфар остается только головная боль. Впрочем, родителей мнение просвещенческих канцелярий не сильно интересует. А детям - так вообще наплевать. Они, как и прежде, в большинстве своем ходят в школу вовсе не за знаниями, а чтобы пообщаться с товарищами. Во всяком случае, две трети школьников, как и двадцать лет назад, именно эту причину своих ежедневных приходов в класс ставят на первое место. Это та молодежь, которая право ходить в школу имеет, но права на образование фактически лишена, поскольку существующие программы для нее в какой-то момент обучения оказались непосильными. А ведь тезис о том, что "все дети вундеркинды от рождения", весьма недалек от истины. В по-настоящему хорошей школе ребенок действительно раскрывает все грани своих талантов. Но опять-таки повторюсь: ни один нормальный родитель добровольно своего ребенка в такую школу не отдаст, потому что

Там все не так

Федеральная экспериментальная площадка "Лаборатория вероятностного обучения".

Первый класс. Письмо. Дети пишут стихи. Условно, конечно, пишут. Полкласса не то что буквы выводить, читать еще не научилась. Срифмованные ими строчки записывает на доске учитель.

Арифметика. Ее как таковой дети тоже не знают. Зато лихо оперируют отрицательными числами, применяют на практике теорию групп и вплотную подошли к алгебре.

Чтение. Читать вслух дети начинают не раньше, чем к концу второго класса. Опять стихи. Например, изощренные переводы Эдгара По типа: "Шелковый тревожный шорох в пурпурных портьерах, шторах... Полонил, наполнил ужасом меня всего". По прочтении - пространные рассуждения о том, как здорово в первой строке обыграны шипящие.

В третьем классе дети успешно "разбираются" с Онегиным, с воодушевлением дописывая за Пушкиным не развернутые им сюжетные линии. В седьмом - решают "простенькую" демографическую задачку о том, почему в богатой Америке смертность населения выше, чем в "бедной" Мексике. И все это не столько потому, что так захотел учитель, это вроде бы захотели сами дети. Вроде бы, потому что именно учитель сделал так, чтобы дети захотели решать именно это. Но поскольку детям это не очевидно, они в полной уверенности, что сами выстраивают свое образовательное пространство. И если детям это позволить, то они действительно учатся

Делить раньше, чем складывать

Это только нам, взрослым, складывать проще, чем делить. Потому что мы это уже умеем, потому что так нас когда-то научили вопреки всякому здравому смыслу. Можете проверить. Любой не умеющий считать ребенок моментально разделит девять конфет на троих. А предложите ему сложить два и три - сразу же увидите всю неподъемность для него этой задачи. Любой ребенок обязательно будет писать грамотно, если изначально не давать ему писать те слова, в которых он может сделать ошибку. И никаких правил при этом учить не надо. И не будет у детей проблем, скажем, с химией, если начинать ее изучение не с теории электролитической диссоциации, а со способов выведения чернильных пятен на брюках.

Вообще непонятно, почему наша педагогика столь беспардонно игнорирует дедушку Энгельса, абсолютно справедливо утверждавшего, что любая практическая задача двигает науку вперед быстрее, чем сотня университетов. Правильно смоделированная проблемная ситуация просто-таки заставит любого ребенка стать вундеркиндом, ибо она провоцирует дитя не на постижение готовых истин, а, наоборот, на самостоятельный ее поиск, на сознательную, выстраданную потребность выразить себя хоть в слове, хоть в числе, хоть в образе или звуке.

В лаборатории вероятностного обучения все это происходит в весьма комфортной для ученика обстановке. Над ним не висит дамоклов меч отметок. Никто не отвлекает от решения интересующей его в данный момент задачи по формальным признакам: конец одного урока, начало следующего, на котором прежняя задача учителя уже не интересует. Короче, лишних стрессов не создают.

Потому что индивидуальный темп развития, который в итоге максимально раскроет способности, возможен только в ситуации, когда не приходится учить что-то общеобязательное для всех. Вот почему

В хорошей школе - не учат

Традиционный учитель навязывает ученику готовые знания. Чем талантливее, ярче и эффективнее он это делает, тем быстрее ученик деградирует как субъект самостоятельно мыслящий. Класс превращается в этакий кружок любителей интеллектуальной халявы. Плюс сюда же оценка знаний-умений, которая остается тестом на качество личности. И, соответственно, как всякий тест, становится репрессивным инструментом, орудием селекции, дискриминации и унижения. В этом-то и заключается главная драма традиционной школы, которая, будь то лицей, гимназия или что-либо поновее - в этом смысле единообразна.

Хороший учитель, в отличие от традиционного - это не телевизор, ярко и красочно излагающий материал, но прораб, организующий самостоятельную учебную работу класса. Это педагог, на практике реализующий бесспорную педагогическую аксиому: "Самые прочные знания те, которые добываются и усваиваются самостоятельно". Высший пилотаж здесь состоит в том, чтобы создать такую учебную ситуацию, при которой ребенок начинает испытывать острейший познавательный голод едва ли не на физиологическом уровне. И при этом учитель не должен сорваться, он не должен начать подсказывать ребенку, но обязан вплотную подвести его к открытию пусть даже давно открытого, но кем-то, а не самим ребенком. И тогда ученик просто вынужден будет выяснить, чем ямб отличается от хорея, и правда ли, что ветер дует оттого, что деревья качаются. Он сам будет создавать таблицу умножения и теорию относительности. Может, и не создаст, но все равно будет отличником. Не по результату. По процессу. Процессу нормального интеллектуального напряжения. Ибо в хорошей школе оценивается именно процесс. А результат - дело двенадцатое. Хороший результат нужен в сельском хозяйстве, а не в творческом совершенствовании, где никакого итога в принципе быть не может. И потому погоня традиционной педагогики исключительно за "положительным" результатом есть лучший способ

Удушить вундеркинда

Практически вся альтернативная педагогика пытается преодолеть конфликт между абстрактно-государственными целями образования и правом ребенка на индивидуальное интеллектуальное развитие. До сих пор об особо удачных попытках что-то не слышно. Все так называемые авторские школы или авторские методики решали сугубо локальные задачи. Например, своими знаменитыми "опорными конспектами-сигналами" Шаталов убедительно доказал, что любого ребенка можно научить школьной математике. Но беда любого сравнительно далеко уходящего от русла массовой школы педагогического новаторства заключается в том, что использовать его в полном объеме способен, как правило, исключительно его автор. А инновация, применяемая в усеченном варианте, может принести куда больше вреда, чем пользы.

Так и руководители "вероятностного обучения" - проводят многочисленные семинары по городам и весям России. Но пока российское педагогическое сообщество все же считает эксперимент слишком радикальным. И это несмотря на доказанные выдающиеся результаты. Да и родители относятся к нему пока, мягко выражаясь, с опаской. Поэтому первый экспериментальный класс был набран преимущественно из тех детей, родителям которых выбирать не приходилось: их чад не очень-то брали в обычные школы. Интеллектуальная заторможенность, неврозы, проблемы с тактильной и всей остальной моторикой...

Вот почему в нынешних школах ребенку ни за что не стать вундеркиндом. Современная педагогика, как и триста лет назад, предлагает детям сидя в классе в среднем темпе "тыкать в книжку пальчик". И умным назовут того, кто делает это не хуже, чем задано "базовым стандартом".

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Новости Москвы