aif.ru counter
46

Самое страшное в жизни - отсутствие света

АиФ Долгожитель № 20 23/10/2003

ДОМ в пригороде Парижа. Небольшая гостиная. Я в гостях у 73-летнего доктора физико-математических наук, профессора Рэма Григорьевича ХЛЕБОПРОСА.

Встреча с Ворошиловым

- РЭМ Григорьевич, как вы оказались в Париже?

- Я приехал сюда работать по приглашению французского Института Высших Научных Исследований. Сейчас готовлю зарубежное издание одной из своих монографий.

В СССР я был "невыездным". Впервые выпустили в 1989 году в Канаду. Тогда плату за лекции мы с моим учеником взяли компьютерами и факсом. После этого я читал лекции в Америке, Канаде, Израиле, Венгрии, Голландии.

- Кроме русского языка вы говорите только на идиш. Как вы общаетесь за границей?

- Мне помогает жена Инночка. Она преподаватель английского языка.

Инне тридцать один год. По поводу разницы в возрасте у Хлебопроса есть любимая шутка: "Когда меня спрашивают: "Рэм, у тебя такая молодая жена. Что ты будешь делать через 10 лет?!" Я говорю: "Как что? Разведусь! Зачем мне сорокалетняя старуха?"

Рядом с Рэмом Григорьевичем на полосатом диване примостился его сын Саша. Он прислушивается к нашему разговору, но пока мало что понимает. Саше четыре года.

- Сейчас уже немногие знают, что означает имя Рэм...

- Революция, электрификация, мир. После революции было модно давать детям "говорящие" имена. Так меня назвал отец. Он был убежденным коммунистом. Что не помешало ему в начале 30-х годов "поссориться" со Сталиным.

Отец учился в Коммунистическом университете национальных меньшинств Запада, Сталин читал там лекции. Там же преподавала Александра Коллонтай. Она любила одеться элегантно. А у коммунистов это считалось неприличным. И как-то Сталин в присутствии студентов сказал о ней: "Старая б...". Те возмутились. Трое студентов, среди которых был отец, обратились к Сталину: "Коммунисты требуют, чтобы вы извинились!"

- И что с ними сделали?

- Никто из парней тогда не пострадал. Но и Сталин не извинился по-человечески. В деканате он сказал Коллонтай: "Александра, курс настаивает, чтобы я извинился". Развернулся и вышел.

- Вы работаете в разных областях науки. Какова ваша основная специальность?

- Физик-теоретик. Окончил Киевский университет. Мечтал поступить в аспирантуру. Но путь в науку мне закрыли сразу: "Дело врачей", гонения на евреев. Вместо аспирантуры я получил направление в школу, в село на западе Украины. Это было откровенным издевательством. Еврея посылали в логово банд бандеровцев! Я разозлился не на шутку. Собрался и поехал с жалобой в Москву.

- К чиновникам за помощью? Это звучит по меньшей мере наивно...

- Время было другое. Простой человек мог попасть в Президиум Верховного Совета СССР. Председатель Президиума Климент Ворошилов и 50 секретарей-референтов вели прием по личным вопросам. С четырех-пяти часов утра люди занимали очередь, к началу приема собиралась тысячная толпа. Шанс попасть к самому Ворошилову был минимален. Мне повезло.

Адъютант начал объяснять суть моего дела, но Ворошилов, не дослушав, вдруг спросил: "Почему не хочешь на Украину?" Я оробел. И сказал совсем не то, что хотел: "Жена русская, не хочет туда ехать". Думаю, Ворошилов все понял. Он дал "добро" - в тот же день меня принял министр высшего образования СССР Вячеслав Елютин.

Я придумывал людям лица

- ВЫ потеряли зрение в молодости, когда карьера только начиналась. Были мысли оставить науку?

- Я ослеп во время проведения физического опыта. Демонстрировал студентам критическое состояние вещества - моментальный переход из жидкости в газ. Стеклянная колба, не выдержав давления, взорвалась. Осколки попали в глаза... Мне было 25 лет.

Что такое слепой ученый? Как знакомиться с литературой? Как решать системы уравнений? Я рождал научные идеи, но как их развить и проверить? Я метался в поисках ответов на эти вопросы. Но уйти из науки не мог. Выход был один - искать толкового и зрячего компаньона. Но, чтобы найти соавтора, нужно заявить о себе в научных кругах. А писать статьи в одиночку я не мог. К счастью, у меня хватило упорства разорвать этот замкнутый круг. Продолжал преподавать. Пришлось заново учиться читать лекции. Материал знал - физика была у меня "в голове". Но не мог вслепую писать на доске. Строчки наезжали одна на другую. Научился писать ровно, запоминать, где и что расположил, чтобы случайно не стереть нужную формулу.

- После несчастья вам предстояло заново учиться жить: работать, ходить, общаться... Что было самым трудным?

- Долгие месяцы меня окружала кромешная тьма. Самое страшное - это отсутствие света. После операций в Москве вернулся один процент зрения. Я был по-прежнему слеп, но начал ощущать свет! И это была уже не тюрьма, это было ощущение плохой погоды...

Когда после успешной операции в Бостоне я стал различать лица, оказалось, все люди выглядят совсем не так, как я себе представлял. Я оказался добрее Бога: придумал всех гораздо красивее!

- За границей любая операция стоит бешеных денег...

- Моя стоила 10 000 долларов. У меня не было таких денег! К счастью, мне повезло с хирургом. Думаю, ему кто-то объяснил, что для русского профессора 10 тысяч - это состояние. Доктор Кеньон сказал мне: "Рэм, я вычитаю из суммы свой гонорар. Это 3 тысячи. После операции не останешься в клинике. Я тебя отпущу в отель. Это минус 2,5 тысячи. Найди оставшиеся, и я сделаю операцию". Эту сумму мне дала взаймы мама моего американского аспиранта. В 1991 году мне вернули 25 единиц зрения. До этого было семь безуспешных операций в России. Я не мог видеть 30 лет.

Фантики для стали

- ПЕРВОЕ же изобретение принесло вам славу литейных дел мастера... Как получилось, что вы "изменили" физике?

- Мой первый ученик был главным технологом литейного цеха завода "Уралмаш". Он попросил меня подумать над проблемой: как снизить процент брака в его цехе. Дело в том, что в 60-х годах в СССР сталь лили по ускоренной технологии. Раскаленный металл (1950 градусов!) заливали в сырые глиняные формы. Зачастую те не выдерживали температуры и трескались - до 70% изделий шли на переплавку! Днем я читал лекции, а ночью работал с моим учеником над этой "задачкой".

- И что вы придумали?

- Все наши изобретения улучшали качество литья всего на 2-3%. Естественно, меня это не устраивало. Однажды, закрывая печную заслонку, я нашел на углях кусочки фольги - фантики от конфет. Они не сгорели, хотя алюминий плавится при температуре 660 градусов, а температура раскаленных углей свыше трех тысяч. Все дело в физических свойствах тонкой алюминиевой пленки! Я тут же придумал задачу и высчитал в уме толщину фольги, которая бы выдерживала контакт с раскаленной сталью, пока та остывает.

На следующий же день на заводе провели эксперимент. Глиняные формы покрывали изнутри фольгой, потом заливали сталь. Результат превзошел все ожидания: всего 3% брака! Фольга спасала форму от разрушения. Мы подали заявку на изобретение.

- В Америке вы бы стали миллионером...

- А почему не миллиардером? (Смеется). Мы сэкономили стране миллионы рублей. "Уралмаш" получил патент. Руководство завода - премию "за внедрение" - по 8000 рублей. Я - авторский гонорар - 56 рублей и славу корифея литейного дела.

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Новости Москвы