314

Артем Боровик: "Если реагировать на угрозы - нужно уходить из журналистики"

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 11 15/03/2000

"НЕЛЕПАЯ смерть" - глупое словосочетание. А когда-нибудь она бывает логичной? Он жил на лету. И погиб на лету.

Артему в жизни не хватало только одного - времени. После его гибели нам будет не хватать гораздо большего. Его смелости. Редкой для нашего времени преданности Профессии. Журналистских расследований с риском для жизни. Сенсаций. Подписи "главный редактор - Артем Боровик", похожей на знак качества. Правды.

Его нельзя было поймать ни по одному из многочисленных мобильных телефонов. Он появлялся неожиданно и так же неожиданно исчезал. Темно-синее стильное пальто, добротно скрипящий кожаный портфель, похожая на золотой дирижабль сигара, спортивная пружинящая походка, мгновенно оценивающий взгляд - таким он запомнился во время этого интервью, которое длилось почти год. Мы начали общаться в середине 1999 г., а на последние вопросы Артем ответил в январе 2000-го..

Артем БОРОВИК. Специалист N 1 по профессиональным журналистским расследованиям. Самый "совершенно секретный" редактор России. Журналист, который прошел Афганистан и американскую армию. Человек, всегда работавший в три раза больше других, чтобы быть достойным прославленной фамилии. Президент холдинга "Совершенно секретно", который нашел время позвонить рядовому корреспонденту "АиФ" из Нью-Йорка и поблагодарить за интересное общение.

"Я пуганый"

- Артем, вам ведь наверняка после каждого острого расследования в газете или сюжета на ТВ угрожает масса "оскорбленных героев", каждый второй из которых - влиятельный политик или банкир. При этом вы выглядите на удивление спокойным и уверенным в себе человеком. Вас вообще можно испугать?

- Если у человека нет врагов - значит, что-то в этой жизни он делает не так... Я пуганый, что называется. Было столько всего за последние 10 лет, начиная с гласности, что испугать сложно. Скажем, 10 лет назад, когда я работал в журнале "Огонек", мы публиковали материалы, которые сейчас могли бы вызвать только добрую усмешку, а в то время казались суперсенсационными. Тогда у журналиста был один страх - страх потерять работу. Сейчас другой страх - когда угрожают в основном физической расправой. Помню, когда погиб Влад Листьев, я достаточно резко выступил в программе "Час пик властей", сказав, что в конечном итоге за то, что происходит в стране, должен отвечать конкретно Ельцин, потому что по новой Конституции он взял на себя всю полноту власти. И если он не может заставить своих чиновников навести в стране порядок, то все вопросы должны быть адресованы президенту, а не его министрам, которых он меняет, как перчатки. После этого Коржаков, который был практически вторым человеком в государстве, через одного из своих подручных конкретно угрожал мне и моей семье. Правда, сейчас он говорит, что не делал этого, но вряд ли тот человек, которого они подослали, действовал бы без одобрения "верхов". Эта ситуация была интересна тем, что мне впервые поступила угроза непосредственно от кремлевских структур. Угрожал мне некий Дмитрий Соколов - коржаковский подручный.

Если на все эти угрозы реагировать - нужно просто уходить из журналистики. Но раз ты уже ступил на этот путь - должен как-то держать удар. Это касается не только меня, но и многих главных редакторов, моих коллег, которым приходится принимать решения, связанные с определенным риском для себя, своей семьи, журналистского коллектива.

- В последнее время модно говорить о том, что все "видные" редакторы под колпаком спецслужб - телефоны прослушиваются, кабинеты просматриваются...

- Знаете, если бы меня не прослушивали, я бы совсем расстроился - как-то даже обидно... Всех прослушивают, а меня нет... Не потому, что у меня некая мания величия, а потому, что приятно осознавать, что ты кому-то нужен. Мы, конечно, регулярно проверяем наши помещения и особенно мой кабинет. Нужно сказать, что в периоды обострения отношений с теми или иными политическими или финансовыми группами после публикаций мы засекали подслушивание, для этого существует наша служба безопасности. Мы замечали это неоднократно и знали, кто это делал. Да и, собственно, те люди, которые это делали, особо не скрывались. Однажды один из них передал мне через посредника, что зря я в телефонных разговорах употребляю кодовые обозначения или кодовые слова, потому что они, дескать, все равно все расшифруют. Все это делается в открытую: они знают, что я знаю, что они меня слушают, и я знаю, что они знают, что я знаю. Так что все это театр абсурда, но, с другой стороны, и я должен сказать, что хоть мы и не прослушиваем, но у нас есть свои информаторы и свои, скажем так, неофициальные корреспонденты, которые нам поставляют ту или иную информацию...

- Стрингеры?

- Фри ланс, скажем. Любопытные угрозы поступали также от окружения одного бывшего министра, который был снят после выступления "Совершенно секретно". Любопытные, потому что поражает, к каким криминальным методам может прибегать министр, - просто радуешься за страну...

Мы все под колпаком?

- Похвастаться, что они публикуют то, что считают нужным, могут в России всего три-четыре редактора. Вы можете это сказать?

- Да, однозначно. Кроме меня это могут сказать тот же Гусев ("МК"), Владислав Старков ("АиФ") и, ну, может быть, один-два редактора.

- Как вы относитесь к проискам конкурентов, сплетничающих о том, что вся ваша редакция - агенты спецслужб, благодаря чему и возможны такие "фактурные" расследования?

- Специальные доступы, конечно же, есть - если бы их не было, мы бы не смогли публиковать то, что сейчас публикуем. Но они не сильно отличаются от тех же доступов, которые есть и у "МК", например. Я же не в инкубаторе своих журналистов высиживаю - они приходят из других изданий. Я не думаю, что, если газета занимается серьезными расследованиями, это явное подтверждение ее связи с какими-либо спецорганами. Зачастую информация покупается - большие деньги тратятся на оплату наших внештатных корреспондентов. Так что не нам платят, а, к сожалению, мы.

- Некоторые звезды эстрады любят привлекать внимание разговорами о том, как надоело им находиться под колпаком спецслужб...

- Звезды эстрады? Да кому они нужны, кроме своих поклонников? Что касается спецслужб, они на сегодня практически разрушены и не представляют собой серьезной силы. Это, кстати, опасная ситуация. ФСБ, ГРУ - достаточно деморализованные структуры, низкооплачиваемые, зачастую не осознающие свои реальные цели и прибегающие к противоречивым методам в работе. Наиболее перспективные офицеры давно уже их покинули, а те, кто остался, зачастую пребывают в поисках более хлебного места. Спецслужбам интересны политики, промышленники, журналисты, финансисты, бизнесмены и бандиты. Известно, что, когда Коржаков был в Кремле, его служба вела досье на такого рода людей. Подробные досье составлялись и составляются сейчас. Они лежат себе спокойно в банках до того момента, пока не понадобятся "хозяевам"...

Жена - любимая коллега

- Насколько важны для успешной работы поддержка и одобрение любимой женщины?

- Очень важны. Веронике (жене) я доверяю полностью: если она говорит, что это плохо, это действительно плохо, если хорошо - в итоге так оно и оказывается. В спорах между нами она чаще была права, чем я. Я имел основания убедиться в правильности критериев ее оценок и внимательно к ней прислушиваюсь. Вероника долгое время работала вне рамок холдинга "Совершенно секретно", несколько лет назад она возглавила у нас одно из направлений. И, слава Богу, успешно: помимо своей работы в холдинге она еще и коммерческий директор журнала "Лица".

- Не влияют ли отношения "производственные" на семейные?

- Думаю, все зависит от самих отношений. Если они достаточно близкие и искренние, тогда совместная работа еще больше сближает. А если отношения в тягость, если люди, не успев встретиться, через 30 минут спешат разбежаться, то в этой ситуации лучше не работать вместе. Когда же людям все время друг друга не хватает, нужно находить возможность быть вместе не только дома... И на работе, и дома мы постоянно обсуждаем те или иные вопросы. Я двигаю холдинг вперед, развиваю новые проекты, а Вероника контролирует то, что уже создано. На жену можно положиться, потому что она уж даст тебе наверняка точную информацию.

Памяти Артема Боровика

ТАК грустно мне сегодня. С Артемом Боровиком я как редактор был в очень теплых отношениях. Всегда чувствовал его уважение к "АиФ". Несколько раз пришлось даже защищать его от всевозможных напастей. Последний раз мы встретились с ним на телевидении во время недавней дискуссии. А перед началом передачи и после мы много разговаривали.

Артем говорил, что всегда читал "АиФ" с интересом, очень интересовался, в чем секрет стабильности "Аргументов и фактов". Признавал наше давнее лидерство на газетном поприще. Он считал себя в чем-то нашим последователем, если угодно, даже учеником.

Помню, меня поразил его рассказ о том, какую опасную жизнь ему приходится вести. Например, на ТВ он приехал в бронированном автомобиле, с охраной. Я спросил его: "Почему? Были поводы?" Он ответил: "Да - и неоднократно. Угрозы по почте, звонки о расправе".

Я узнал, что в окнах его кабинета - бронированные стекла. Вокруг - охрана. Но Артем был человеком бесстрашным, любил рисковать. Он, например, служил в армии США, о чем и написал потом. Его отец, Генрих Боровик, неоднократно говорил мне о том, что опасается за Артема.

Наверное, такие люди нужны. Они отстаивают справедливость, честность. Он именно так понимал свой журналистский долг, быть может, иногда и с некоторым перегибом. Но в таком трудном деле, как расследование, без ошибок невозможно. Может, кого-то ненароком и обидел.

Подводя печальный итог этого ужасного события - гибели нашего товарища, - надо признать одну грустную истину. У нас сегодня настоящий журналист - это тот человек, который выявляет и устраняет из общества всякую грязь. При этом он безусловно не может не рисковать своей жизнью. Такова уж профессия, которая стала в нашем обществе сродни профессии десантника, шахтера, омоновца.

Быть может, его гибель произошла и по случайности. Но эта случайность все равно в какой-то степени была запрограммирована.

Вспоминая Артема, хочется сказать, что если раньше он в какой-то степени считал меня своим учителем, то сейчас мы с ним словно поменялись. Для меня его отношение к журналистике, его бесстрашие стали примером. И мы постараемся работать таким образом, чтобы дело, которому служил Артем, продолжилось.

Смотрите также:

Самое интересное в соцсетях

Топ 5 читаемых



Самое интересное в регионах
Роскачество